Другие страницы:
<< | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | >>

21.11.2002, «Алфавит», Глеб Ситковский
Пропала жизнь

15.11.2002, «Консерватор», Марина Давыдова
Парадокс об актере

14.11.2002, «Вечерняя Москва», Ольга Фукс
Я мог быть счастлив!

14.11.2002, «Независимая газета», Александр Строганов
«Ночь уже близка…»

14.11.2002, «Культура», Наталия Каминская
Магнитофон и песня без слов

14.11.2002, «Еженедельный журнал», Майа Одина
Одинокий голос человека

12.11.2002, «Российская газета», Алена Карась
Метаморфозы «вкрадчивого»

11.11.2002, «Коммерсант», Роман Должанский
Юбилейный абсурд

5.11.2002, «Известия», Елена Губайдуллина
Десять лет с Калягиным, и так далее

25.05.2002, «Труд», Любовь Лебедина
Секрет молодости Калягина

25.05.2002, «Время МН»
Актер, которого любят

25.05.2002, «Время МН»
Неоконченная пьеса для Александра Калягина

25.05.2002, «Московские новости», Анатолий Смелянский
Пятьдесят, шестьдесят etc.

24.05.2002, «Независимая газета»
БЛАГОПОЛУЧНЫЙ ХУЛИГАН

24.05.2002, «ВЕК»
Et cetera!..

23.05.2002, «Культура», Наталия Каминская
Здравствуйте, я ваш… Et cetera

24.04.2002, «Общая газета»
Россия в ремейке, или Театр прохиндеев

17.04.2002, «ТРУД», Наталья Старосельская
Меня выручает самоирония

16.04.2002, «Русский журнал», Роман Ганжа
Круг чтения

23.02.2002, «Версты», Ольга Егошина
Не форсируйте фарс!

Другие страницы:
<< | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | >>
Et cetera!..
Александр Александрович КАЛЯГИН родился 25 мая 1942 года. 1962—1965 гг. — Высшее театральное училище им. Щукина. 1981 г. — Госпремия СССР. 1983 г. — Госпреми

«Мне повезло. В детстве у меня был Райкин, а потом — Анатолий Васильевич». Это Александр Калягин говорит сам о себе и о своих главных человеческих и артистических привязанностях — гении смеха Аркадии Райкине и гении красоты и нежности — Анатолии Эфросе. Два этих человека, два полюса театральности, так и остались, живут в душе и творчестве Калягина — артиста таинственного, непредсказуемого, не открытого до конца при всей его всенародной славе. Вахтанговец по школе, в юности он более всего мечтал попасть к Эфросу. Во времена, когда актеру легче было потерять работу, чем получить ее, Калягин менял театры, уходил со странной для начинающего бесшабашной отвагой. Но не метания чувствовались в этих приходах и уходах — какая-то потаенная, серьезная, высшая цель.
Сегодня о выдающемся Мастере на
писано много верного, точного, прекрасного.
Как об уникальном актере, которому доступна «высшая ступень комедийного мастерства», но в котором не умирает, всегда ощутим отзвук, отсвет печали, человечности и сострадания. 
Я видела Калягина в дни его несчастья, оставшегося после смерти горячо любимой жены с крошечной дочерью на руках. Безвестным и бедным, метавшимся по раскаленному летнему Ленинграду в дешевых сандалиях на босу ногу и мятых хлопчатобумажных брюках, с развевающимися кудрями в поисках дефицитных в те годы детских одежонок. Чуть раньше или позже он, актер с уникальным даром смешного, не смешно, а горько и страшно сыграл «Записки сумасшедшего». Один. Пугающе самостоятельный на сцене во времена абсолютного господства режиссерского театра в России. 
Как и многие другие, я видела его «маленьким, веселым, круглым человечком» — Оргоном в эфросовском «Тартюфе» на сцене МХАТа, больше, чем исполнителем, — комедийным вихрем, мотором спектакля, в котором был растворен воздух любви и красоты.
Но я помню и его Федю Протасова, чья мертвенная вялость и неистребимая печаль предвещали близкий и неизбежный конец. Помню, как сенсацией и потрясением распространилась по Москве весть о том, что комик Калягин будет играть Ленина в спектакле Олега Ефремова и Михаила Шатрова «Так победим…». Его больной, взнервленный, на крик кричавший Ленин, который прозревал гибель дела Революции в России, и стал главным оправданием и главной ценностью громоздкого и пестрого зрелища.
В роли Лени Шиндина — «винтика системы», толкача, рядового хозяйственника («Мы, нижеподписавшиеся…» А. Гельмана) он забывал о своем гротескном даре и, защищая человека, был жизненно узнаваем, пронзительно искренен как актер бытового психологического театра.
Эфрос, с которым они репетировали Гамлета на телевидении (работа была запрещена), считал, что Калягин может играть все. Он - бездонный актер, которому доступна вся необъятность человеческого бытия. 
В его великой чеховской роли — Платонове в фильме Никиты Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино» — он был не только трагичен, беспощадно и безнадежно зряч в видении жизни, но необыкновенно привлекателен и обаятелен по-мужски.
Ныне, перейдя рубеж шестидесятилетия, он по-прежнему разносторонен, стремителен и легок, по-вахтанговски, или по-эфросовски, или по-моцартовски. Руководит театральным Союзом. Бесконечно гастролирует. Но увлечен, влюблен, сосредоточен на собственном театре с названием “Et cetera”, что означает «И так далее» или «Продолжение следует». Там он репетирует и играет свои новые роли — Венецианского купца Шекспира, Дон Кихота… А гротескного, устрашающего и раблезиански смешного Короля Убю играет так, что тени великих комиков — Бастера Китона и Чарли Чаплина — встают за его спиной…

Вера МАКСИМОВА

ВЕК, 24.05.2002


     

Copyright © 2002 Александр Калягин
kalyagin@theatre.ru