Другие страницы:
<< | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | >>

21.10.2006
Вступительный доклад А. Калягина на V (XIX) Съезде Союза театральных деятелей России

16.10.2006, «Огонек, № 42»
Нас слушают, но не слышат

5.10.2006, ««Культура», № 39»
Александр КАЛЯГИН: «СТД отвоевал все серьезные позиции»

28.09.2006, «Независимая газета»
Театральный союз: трейд-юнион или товарищество на вере?

14.09.2006, ««Культура»»
АЛЕКСАНДР КАЛЯГИН: «Зачем современной России театр?»

6.09.2006, ««Известия»»
Председатель СТД Александр Калягин: «В погоне за зрителем театры начинают ставить жуткую дребедень»

25.05.2006, ««Культура»»
Александр Калягин: «Реформаторам мешает собственный народ»

25.05.2006, «VIP-Premier»
Звенящая струна театра

22.05.2006, ««Единая Россия»»
Озабоченный театр

22.05.2006, ««Новая газета»»
Мы стоим на границе дикого поля

19.05.2006, ««Независимая газета»»
Воин на поле любви

16.05.2006
Заключительное слово А. Калягина к участникам II Всероссийского форума «Театр: время перемен»

15.05.2006
ДОКЛАД А. Калягина на открытии II Всероссийского форума «Театр: время перемен»

20.04.2006, ««Культура»»
Мы - партнеры государства

27.03.2006, ««Известия»», Александр Калягин
Мы живем на самом острие

27.03.2006, ««Итоги»», Андрей Ванденко
И так далее

3.03.2006, ««Независимая газета»», Александр Калягин
Театр, выставленный на продажу

2.03.2006, ««Культура»», Александр Калягин
Вопросы вечные, ответы разные

15.07.2005, «Родная газета», Татьяна Семашко
Александр Калягин: «Главное, глаза людей на сцене и в зале»

24.06.2005, «Московские новости», Алиса Никольская
За тишиной, как за стеной

Другие страницы:
<< | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | >>
Звенящая струна театра

Калягин Александр Александрович, Председатель комиссии по вопросам развития культуры Общественной палаты РФ, Председатель Союза театральных деятелей Российской Федерации, художественный руководитель московского театра “Et cetera”, народный артист России, лауреат Государственных премий СССР. 
Родился 25 мая1942, в поселке Малмыж, Кировской области. Окончил Театральное училище им. Б. В. Щукина (ВУЗ). Начал работать актером в Московском театре драмы и комедии на Таганке. Далее — театр имени М. Н. Ермоловой, Современник и МХАТ имени Горького. За 20 лет работы во МХАТе — сыграны большое количество выдающихся ролей. Блестяще сложилась карьера артиста и в кино. «Свой среди чужих, чужой среди своих», «Раба любви»… Роль чеховского Платонова принесла Александру Калягину славу и признание не только в СССР, но и за рубежом: В кинобиографии А. Калягина особняком стоят две роли, которые сделали его, без преувеличения, всенародно любимым. Это буффонадная, искрометная, бесконечно обаятельная тетка Чарлея в фильме «Здравствуйте, я ваша тетя», и невероятный Павел Иванович Чичиков в пятисерийной телевизионной версии «Мертвых душ» Н. В. Гоголя. Режиссерский и педагогический талант А. Калягина позволил ему в 1993 году создать собственный театр “Et Cetera”, художественным руководителем которого он является по сию пору, и на счету которого в настоящий момент уже не один десяток премьер. В конце 2005 года театр “Et Cetera” переехал во вновь отстроенное современное помещение на Тургеневской площади. В 1996 году театральная общественность страны избирает Александра Калягина председателем Союза театральных деятелей (СТД) России. На этой должности он до сих пор. В 2005 году А. А. Калягин избран председателем Комиссии Общественной палаты РФ по вопросам развития культуры.

ТЕАТР — ЭТО КАФЕДРА

 — Александр Александрович! В чем Вам видятся особенности русского театра?
 — К сожалению, русский театр, стремительно теряет свои особенности, и, скоро, возможно, ничем не будет отличаться от театров других стран. Хотя и сегодня он в лучших своих проявлениях, безусловно, отличается. Наш театр продолжает скрупулезно изучать человека, его связь с миром, и мир внутри самого человека. Вот такой «патолого-анатомический» процесс на высочайшем духовном уровне.
Как вид искусства наш театр развился, благодаря, главным образом, драматургии. Хотя есть, конечно, и площадной театр, и театр импровизации, и театр жеста, существует и много других направлений театра. Но изначально русский театр опирался, именно, на драматургию, на слово. Можно выделить ряд литераторов, которые основательно приложили руку к развитию отечественной театральной школы. Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Грибоедов, Островский, Тургенев, Сухово-Кобылин, Достоевский, Чехов… И в советские времена были прекрасные драматурги: Горький, Розов, Вампилов… Театр развивается, именно, на основе текста, потому что в драматическом искусстве главное — слово.
Во все времена — наш театр был гоним, пьесу могли разрешить к печатанию, но к постановке — запретить: все понимали: звучащее со сцены слово имеет многократную действенную силу, влияющую на умы и души.
Истинно русский театр — это театр с большими, глубокими человеческими страстями, с широкой душой. Годами вырабатывалась эта традиция русского театра, который никогда не был т.н. сферой услуг, во всяком случае, в меньшей степени был таковым, а в большей — «кафедрой, с которой можно сказать миру много добра»: смеясь, негодуя, презирая и восторгаясь, удивляя и потрясая….". Через все многообразие театральных жанров прорывались человеческие страсть и душа. Не могли просто так появиться на русских подмостках Мочалов и Щепкин, Ленский и Остужев, Качалов и Ермолова. Станиславский не мог бы создать свою систему на пустом месте, он основывался, именно, на традициях старой русской театральной школы, хотя та и не была оформлена в теорию. «Нужно играть нутром», — так говорили раньше. Антрепризы, всевозможные группы актеров, кочующих «из Керчи в Вологду», императорские подмостки — все это многообразие пронзает некая трепетно звенящая струна по имени — русская театральная школа, это тот театр, который заставляет думать и сострадать, который не может отпустить зрителя просто так.
Кажется, все это архаика: другие времена сегодня, и мы, художественные руководители, главные режиссеры и директора вынуждены думать о том, как привлечь публику, как «накормить» актеров, как заработать на новые постановки. Мы вынуждены считаться с тем, что расцвела буйным цветом другая стихия — индустрия развлечений, что театр, к сожалению, оказался в тисках (абсолютно для меня ненавистной) сферы услуг. Но эта стихия — не его, театр по природе своей не может быть услугой. Раньше в театр шли с трепетом, приосанившись и внешне и внутренне, посещение театра становилось для людей знаковым событием, и нельзя допустить, чтобы эта добрая традиция уходила из жизни.

ЗА РЕФОРМУ, НО…

 —Позвольте, от высокого — перебросить разговор в сторону нынешних (государственных) реформ, касающихся института театра, о переводе театров на самоокупаемость, о претензиях на театральную недвижимость… В чем суть реформ? Поддерживаете ли вы перемены?
 —Я — за реформу. Театральное дело России действительно пребывает сегодня в достаточно невнятном состоянии, мы в целом однозначно скатываемся к производству низкопробного сценического продукта. Но любая реформа должна способствовать развитию русского театра в русле многолетних традиций. Что я подразумеваю под этим?
Первое — театры обязаны субсидироваться государством, это очень малая нагрузка для госбюджета и в какой мере она должна быть оформлена, пусть решит театральное сообщество вместе с правительством, — последнее должно прислушаться к мнению театральных специалистов. Второе — это социальная направленность реформ, должна быть абсолютно точная, сбалансированная социальная программа для творческих работников. Актер боится сегодня выйти на пенсию: заслужив признание общества, он (народный артист) получает пенсию около 3-х тысяч рублей, и это… все доходы кумира публики, обласканного ею когда-то, засыпанного цветами, наделенного многими званиями и наградами. Это колоссальная драма для людей театра, и тот факт, что кто-то из них и входит в список людей, получающих Президентский грант, ничего не меняет, а лишь подслащает пилюлю. Людям в старости нужны внимание, средства, пенсионеры тратят большие деньги на одни только лекарства. Третье — рано или поздно нам все равно придется принять закон о меценатстве, придется решить вопрос и о фондах, которые бы помогали театру, о структурах, которые бы не боялись в открытую субсидировать театральный процесс. Почему «Дженерал моторс» может содержать университет какого-нибудь американского штата или огромную Филадельфийскую библиотеку, а у нас любая помощь театру предпринимательскими структурами вызывает повышенный к ним интерес налоговых органов? И четвертое, государство должно принять абсолютно ясный и недвусмысленный закон: театральные здания не могут быть перепрофилированы ни в какие другие учреждения. Сейчас же картина такова, что очень многие откровенно зарятся на театральные помещения, так и чешутся у них руки получить лакомый кусок в центре какого-нибудь российского города: под разными предлогами выселяют театры, консерватории, библиотеки, другие культурные заведения, составлявшие и составляющие архитектурный ансамбль центра городов. Театральная площадь Москвы находится в непосредственной близости от Красной площади. Здесь расположены Большой и Малый театры, Детский театр, неподалеку — МХАТ, театр оперетты, чуть дальше — Вахтанговский, театр Маяковского… И так во всех городах России, театры — всегда и непременно в центре города, они его лицо. А те, что на окраинах, необходимы жителям городов как воздух, не считать ведь очагами культуры всяческие казино и боулинги.

ЧЬЕ ВЫ, СТАРИЧЬЕ?

 —Молодое поколение в театрах сейчас бесспорно востребовано. Есть в этом смысле даже перебор. А как же со «стариками», талант, опыт и признание которых неоспоримы?
 —Картина здесь не радостная. Я все это (как и многое другое) отношу к тому, что нынешний (в условиях рынка) театральный процесс находится в стадии становления, театральной вертикали у нас пока не существует, к сожалению, а она должна быть наряду с теми законами и правилами, о которых я уже говорил. Идет «раскрутка» молодых, забыты или полузабыты многие выдающиеся «старики», почти не пишется пьес для них, на экранах не увидеть маститых актеров, которых теперь как бы не «рейтингово» снимать. Теперь все больше — молодежь, практически, одни и те же лица. Это абсолютный нонсенс: во Франции, в Англии, в Германии, в Америке, 60-70-летние артисты очень востребованы и в кино, и в театре. Сегодняшние писатели и режиссеры в первую очередь думают — а будет ли материал востребован публикой? Союз театральных деятелей РФ не может этому процессу ни указать, ни задавить его, мы можем только говорить о перекосе, косвенно воздействовать на него. Союз — все-таки общественная организация, несмотря на то, что организация крепкая, но у нее демократические посылы: мы можем советовать, устраивать лаборатории, семинары, на этих мероприятиях указывать на то, что не хватает, что хотелось бы видеть на сцене. Но… человеческое сознание вообще достаточно инертно, а уж у театрального человека — тем более, зацикленное на самом себе, любимом. Есть такая беда.
 — Театр — это еще и интриги.
 — Отношусь к этому с юмором: везде и интриги, и подсиживание, и зависть… Человек и в театре, и на заводе, и в лаборатории — везде человек, ему свойственно как хорошее, так и плохое. Единственное, что нас, безусловно, отличает от остальных профессий, даже творческих (писателей, композиторов, скульпторов) — так это постоянное и острое ощущение творческой смерти. Актер, если не выходит на сцену сегодня — завтра никому не нужен, сегодня не сыграл роль — завтра уже не сыграет, в 20 лет не сыграл, в 30 — о ней можно забыть. Скульптор может вылепить скульптуру, потом разбить ее, сваять новую, литератор, музыкант могут положить в стол рукопись, ноты… А мы, актеры, живем, пока играем. Наше искусство ежечасное, ежеминутное, ежесекундное. От актерских работ остаются только легенды. Актерская профессия — фантастически запойная профессия, в театр люди приходят не на четверть, не на половину, окунаются на все сто пятьдесят процентов. В этой профессии нельзя существовать на половину: половина — здесь, а другая — бизнесом занимается. Актерская профессия — всегда на грани сумасшествия, здесь люди живут полной жизнью: веселятся, грустят, могут пить, забываться… И все — до конца, до дна, потому что все, что связано с жизнью актера — сконцентрировано в секунде.
Если зритель не увидит спектакль сегодня, то завтра он уже будет другим, а через несколько лет этого спектакля может вообще не быть. Кино, записи телеспектаклей можно отложить в сторону, и посмотреть потом, но ни то, ни другое не фиксируют той сверхживой связи с залом, не передают оголенную реакцию нерва, незабываемую интонацию, которые родились у актера сию минуту на сцене.
 —А есть разница между «театральными академиями» и просто театрами?
 —Академические театры должны быть. Например, театр Льва Додина (Театр Европы, Малый драматический театр из Санкт-Петербурга) не академический по статусу, но с моей точки зрения, это — академия номер один. Есть театры, которые выносят слово — академический — в афишу, ну, так что ж - они исторически заслужили это право. Их мало у нас — академических театров. Но, безусловно, эти театры должны, прочно храня традиции, прислушиваться к потоку жизни. С моей точки зрения, академия должна нести в себе некий неоконсерватизм. С одной стороны, академия — хранилище ценностей, с другой — новый взгляд на явления жизни.

Я НЕ СТОРОННИК ФАСТ ФУДА

 —Многие спектакли современного театра становятся своеобразным «элитным» продуктом, предметов для светских тусовок. Как же с идеей общедоступности, введенной в жизнь еще Станиславским?
 —Во-первых, нужно повышать уровень жизни нашего народа — а это проблема общегосударственная. Во-вторых, государству нужно помогать театру, чтобы он не был вынужден завышать цены на билеты, чтобы оплачивать многочисленные расходы на подготовку спектаклей. В-третьих, все зависит от самих художественных руководителей и директоров театров, нужно уметь не поддаваться влиянию т.н. улицы. Продукция fast food — это на один день, если она регулярна — то здорово портит здоровье. Если театр занимается только «выкачиванием денег», то тусовки — становятся его органической составляющей. Но, есть же театры и спектакли, куда ходит по-настоящему подготовленная публика (вот где настоящая театральная элита), есть публика интересующаяся театром, есть — абсолютно ничего не понимающая в нем (и такая нужна), надо ее привлекать, постепенно «инфицируя» сценой, переводить в разряд театралов.
Больное место для театров сегодня — студенчество, которое, к сожалению, мы потеряли за последние годы. Раньше на слуху было слово «галерка», т.е. места для студентов, в основном на балконах и галереях. Театры раньше развивались, во многом благодаря студенчеству, все сценические создания проверялись на студенчестве и поверялись им. Была прекрасная традиция сдач новых спектаклей бесплатно для студентов, и обсуждений увиденного. Студенчество — принимало или не принимало, а потом «из уст в уста» распространяло молву о спектакле, создавая театрам необычную, но органичную и прочную рекламу. Я хочу в своем театре “Et cetera” возобновить старую, добрую практику работы со студенчеством. Нужно восстановить ее и в целом по России. 
И, конечно, наша святая забота — дети: на детские спектакли грешно повышать цены на билеты, здесь должен быть особый подход и с точки зрения экономической, и с точки зрения художественной. Ведь недаром существует правило, что «для детей ставить и играть спектакли нужно как для взрослых, только лучше».

СТАРЫЕ, ДОБРЫЕ ГАСТРОЛИ

 — В советские времена с наступлением лета театры мигрировали по стране — начинался гастрольный бум, в этом была нечто разумное, хорошо продуманное, подсказанное жизнью. Сейчас таких планомерных гастролей нет, или они — весьма случайны. Что Вы думаете на этот счет?
 — Отсутствие гастролей — большая проблема как для театрального искусства, так и в целом для общей культурной политики страны. Везде, где только можно, я об этом говорю. Принятие закона о меценатстве необходимо еще и в этом смысле, ведь для того, чтобы в новых, рыночных условиях, принять на гастроли какой-то театр — нужны деньги. Министерство культуры средств на эти цели не выделяет, вернее, расходы предполагаются, но только на гастроли столичных и академических театров. Старая добрая традиция гастролей нарушена. Самое ужасное, что потеряли от этого зрители: не во всех городах есть музыкальные театры, тем более театры оперетты, и приезд сюда такого рода театра из другого города — огромнейшее культурное (и социальное!) событие для горожан, — это важно поддерживать. В некоторых городах нет детских театров, — значит насколько же важно, чтобы иногородний детский театр или детский репертуар «взрослого» театра был здесь принят. Кто этим будет заниматься? Губернатор? Местная Дума? Меценаты? Министерство культуры? Пока нет в этом вопросе определенности. Союз театральных деятелей говорит об этом на всех уровнях, где только возможно, но театр — не шоу-бизнес, поэтому здесь «крутятся» мизерные деньги, но и такие деньги найти — проблема.

ТЕАТР НЕ В ТУПИКЕ

 — Иногда кажется, что современный театр, чрезмерно увлекшись зрелищностью, внешней суетой, пробуксовывает в своей эволюции. Так ли это?
 — Если и пробуксовывает, то в поиске пьес и драматургов, генерации режиссеров, сценографов… Но, как явление, театр — не может буксовать. Человек разве как явление буксует? Никогда. Человек развивается. Трудно, сложно, с потерями и компромиссами — но развивается. Другое дело, у человека могут быть всякие болезни, критические ситуации… Вот и мы (люди театра) сейчас находимся, примерно, в таком положении. 
Но сам театр никогда не умрет. Сценические жанры и формы не исчезнут никогда: не нами они сочинены, не нам их отменять, их сочинила жизнь. Театр — зеркало жизни. Не нами придумана трагедия, это форма жизни, античный театр перенес ее на сцену, так же как и комедию. Мелодрама, фарс, трагикомедия… — все это жанры жизни, определенные человеческие состояния — ведь театр не только отражает жизнь, он ее проявления делает более выпуклыми, зримыми…
Театр не в тупике, но он способен быть и глубже, и тоньше, и пронзительней — здесь пределов нет. Мы просто немножко сегодня… вышли на поверхность… в поисках денег, раньше двигались в глубину, потому что не думали, как выжить: «копали» Чехова, Толстого, Гоголя, копали глубоко. Театры занялись «развлекаловкой», «убойной» темой, как ни парадоксально, еще потому, что… остро чувствуют жизнь: публика нынче пошла «сериальная», на телесериалы больше реагирует. Но эта же публика способна и меняться.
У нас сейчас не «кризис жанра», а, может быть, имеет место кризис полноценного взаимодействия с жизнью. Поэтому, и внешнего больше, и пустых (с точки зрения смысла) мест — из-за временной, я верю и надеюсь, ситуации. 
Театры полны зрителем — вот главный показатель. В Москве семьдесят пять театров и более тридцати антреприз, и все они ежевечерне заполняются публикой. Спрос, как говорится, рождает предложение, если бы этого не было, то не росло бы число новых театральных образований, а прежних — бы уменьшалось. Это говорит только об одном — театр остро, органично необходим людям и искусство его вечно, невзирая ни на что.

Беседовал Юрий Шилов

VIP-Premier, 25.05.2006


     

Copyright © 2002 Александр Калягин
kalyagin@theatre.ru