Другие страницы:
<< | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | >>

21.10.2006
Вступительный доклад А. Калягина на V (XIX) Съезде Союза театральных деятелей России

16.10.2006, «Огонек, № 42»
Нас слушают, но не слышат

5.10.2006, ««Культура», № 39»
Александр КАЛЯГИН: «СТД отвоевал все серьезные позиции»

28.09.2006, «Независимая газета»
Театральный союз: трейд-юнион или товарищество на вере?

14.09.2006, ««Культура»»
АЛЕКСАНДР КАЛЯГИН: «Зачем современной России театр?»

6.09.2006, ««Известия»»
Председатель СТД Александр Калягин: «В погоне за зрителем театры начинают ставить жуткую дребедень»

25.05.2006, ««Культура»»
Александр Калягин: «Реформаторам мешает собственный народ»

25.05.2006, «VIP-Premier»
Звенящая струна театра

22.05.2006, ««Единая Россия»»
Озабоченный театр

22.05.2006, ««Новая газета»»
Мы стоим на границе дикого поля

19.05.2006, ««Независимая газета»»
Воин на поле любви

16.05.2006
Заключительное слово А. Калягина к участникам II Всероссийского форума «Театр: время перемен»

15.05.2006
ДОКЛАД А. Калягина на открытии II Всероссийского форума «Театр: время перемен»

20.04.2006, ««Культура»»
Мы - партнеры государства

27.03.2006, ««Известия»», Александр Калягин
Мы живем на самом острие

27.03.2006, ««Итоги»», Андрей Ванденко
И так далее

3.03.2006, ««Независимая газета»», Александр Калягин
Театр, выставленный на продажу

2.03.2006, ««Культура»», Александр Калягин
Вопросы вечные, ответы разные

15.07.2005, «Родная газета», Татьяна Семашко
Александр Калягин: «Главное, глаза людей на сцене и в зале»

24.06.2005, «Московские новости», Алиса Никольская
За тишиной, как за стеной

Другие страницы:
<< | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | >>
ДОКЛАД А. Калягина на открытии II Всероссийского форума «Театр: время перемен»

Уважаемые участники Форума!
Дорогие друзья, коллеги!

К Форуму мы подготовили Стенограмму Первого съезда сценических деятелей России, — вы все ее получили. Съезд проходил в 1897 году, то есть тогда, когда Всероссийское театральное общество только начинало свою работу. Можно страницами цитировать стенограмму, не ссылаясь на источник, и многие решат, что разговор идет о дне сегодняшнем. Это был съезд, подводивший итог кризисному десятилетию в истории русского театра — до открытия Московского Художественного театра оставался всего один год. Как это ни печально, но и сейчас, в год празднования 250-летия создания государственного театра в России, мы вынуждены признать, что отечественный театр находится в трагическом состоянии. 
Театральную общественность почти век назад волновал вопрос: «что же такое, в самом деле, с государственной точки зрения, театр, — коммерческое предприятие или стимул народного развития?». Этот вопрос и сейчас для нас основной — от ответа на него зависит все дальнейшее развитие театра России. Если мы согласимся с сегодняшним положением вещей, при котором театр отнесен к сфере обслуживания, когда его роль сведена до обеспечения досуга населению, то мы должны расстаться с идеей духовной миссии театра в России, и спокойно продолжить свое движение по пути коммерциализации театрального искусства, на который мы уже вступили. Но и мы, театральные деятели, и государственные мужи, должны понимать, что это тупиковый путь. Пока нет государственной политики в области культуры, мы не сдвинемся с мертвой точки. Среди национальных проектов нет проекта о культуре. В последнем послании Президента, ни разу не было упомянуто слово «культура», хотя были высказаны очень важные для страны позиции. Но, хочу напомнить, что специалисты говорили о демографическом кризисе еще десять лет назад, но только теперь, когда возникла критическая ситуация, мы, наконец, занялись этой проблемой. Я очень боюсь, что проблемами культуры, судьбой отечественного театра, по-настоящему власть начнет заниматься тоже спустя годы, а это нам грозит катастрофой. Поэтому я и называю состояние театрального дела в России трагическим. До революции театрами занималась Дирекция императорских театров, в советское время — Министерство культуры, а кто сегодня? Извините, но я вынужден признать, что только Союз театральных деятелей встал на защиту интересов театра. «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих» — на мой взгляд, цинично обрисовал сегодня положение каждого российского театра один из преуспевающих наших театральных деятелей, то есть, он предлагал каждому театральному коллективу спасаться в одиночку, а кому не удастся — значит, так тому и быть. Но Союз театральных деятелей взял на себя труд вступить в диалог с властью, чтобы отстоять всю театральную Россию и заставил себя услышать.
1.
Что ждет театр завтра и что ждет тех, кто отдает театру свой талант? Или другими словами: какие правила позволят расцветать искусству сцены? Какие условия надо создать артистам, чтобы таланты не зарывали в землю?
Вопрос первый — как жить дальше театру? Последние пять лет для нас были особенно тяжелыми. Государство все больше усиливает экономическое давление на творчество. Казначейская система исполнения бюджета, тендеры и конкурсы, угроза бюджетозамещения ( когда у нас будут отнимать заработанные деньги) душат нас в жестких объятиях. Мы не можем свободно распоряжаться даже собственными доходами. Все это связывает творчество. Художественные откровения не возникают ведь в плановом порядке. Творческая жизнь театров угодила под колеса жестких финансовых правил, а это оказывается губительнее идеологической цензуры.
Набрала силу порочная практика, когда законы, мешающие творчеству, проходят с лету, а те, что призваны помочь нам, годами пылятся на полках.
Принят же новый закон о государственном заказе. Сегодня надо объявлять конкурс на постановку спектакля, а без этого нельзя заплатить режиссеру или художнику, которые этот спектакль придумали. Абсурд!
Мне бы хотелось понять, думают ли в Министерстве культуры о судьбе культуры, когда согласовывают такие проекты законов, или у них другие приоритеты.
Да, действительно — спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Поэтому мы активно выступили уже в 2003 году, когда Правительство объявило принципы реформ, касающихся и театра. Нас насторожило, что в первом варианте театрам предлагались две крайности: оставаться бюджетным учреждением с гарантированным бюджетным финансированием, но лишившись всяких хозяйственных прав и свобод, или приобрести хозяйственную самостоятельность, но лишиться гарантированного бюджетного финансирования. Ни тот, ни другой путь, безусловно, не были приемлемы для театров.
Сегодня мы можем с удовлетворением сказать, что во многом нашими усилиями вызывавшие наибольшее количество замечаний и нареканий проекты законов (помните, мы еще смеялись, произнося СГМНО, ГМАНО) сняты с обсуждения. Заслон плохому — тоже немалая победа, хотя хотелось бы добиться большего.
Особенную нашу тревогу вызывало то, что реформа готовилась за закрытыми дверями экономических ведомств без учета мнения специалистов, тех, кому в условиях реформы жить и работать. Мы, что называется, на ходу включали в защиту своих интересов институты гражданского общества — выступления в прессе, обращения и открытые письма к власти. Теперь нам помогает и более сильный инструмент — возможности Общественной палаты.
Больше всего сил мы затратили на работу с проектом закона «Об автономных учреждениях». Мы добивались включения формулировок, четко закрепляющих ответственность и обязанность государства. Мы добивались, чтобы учреждения культуры выбирали и согласовывали с учредителем, хотят они или не хотят иметь у себя наблюдательный совет. И что самое главное — имели право выбора правовой формы: оставаться бюджетными или становиться автономными.
Сегодня проект закона об автономных учреждениях рассматривается в Государственной Думе. В проекте есть безусловные достоинства: в нем заложено соединение гарантий бюджетного финансирования и свободы хозяйствования. Автономным учреждениям государственное имущество передается в оперативное управление, а то имущество, которое ими будет приобретаться на собственные средства, будет поступать в их распоряжение. И давление казначейства не будет висеть над автономным учреждением.
По нашему мнению закон об автономных учреждениях — это новый (последовательный!) шаг по раскрепощению театра в новых условиях. И мы - за этот закон однозначно!
Вместе с тем к законопроекту высказывается много замечаний. Проанализировав их, я понял, что за ними стоят не столько проблемы этого конкретного законопроекта, сколько вообще проблемы жизни культуры в нашей стране.
Ну, например. Многие опасаются, что учредитель, создав автономное учреждение, через какое-то время перестанет его финансировать. Эту опасность мы все понимаем. Но давайте честно себе ответим: а сегодня, до введения закона об автономном учреждении, такой проблемы нет?
Мы знаем примеры, когда учредители и сегодня сокращают финансирование бюджетных учреждений, в том числе, театров, ставя их на грань выживания. Но, если нам вместе удастся провести через Думу закон, в котором обязанности учредителя по финансированию созданных им учреждений будут прописаны более жестко — это я только приветствую.
Очень важно также, что обязанности учредителя и его ответственность были четко закреплены не только в законе, но и в сопутствующих постановлениях Правительства. Мы на эту тему ведем постоянные переговоры с Минэкономразвития, и нам кажется, нас слышат, и такие формулы будут найдены.
Второе опасение связано с тем, многие боятся потерять имущество. Но и сегодня учредитель бюджетного, а не автономного учреждения хочет — даст, хочет — отберет, и мы знаем такие примеры.
Для театра же, как я уже говорил, форма автономного учреждения удобна. По сути мы возвращаемся к правилам конца 80-х и начала 90-х годов, когда свобода не только творческой, но и хозяйственной деятельности помогла нам сохранить театры. Однако, хозяйственная свобода налагает особую ответственность на руководителей театра. Руководителю будут даны большие права в формировании трупп, в оплате труда. Нужно будет обдуманно решать, сколько потратить на новые постановки, сколько на зарплату, сколько на обновление оборудования. Стратегия развития театра будет в руках художественных руководителей, продюсеров, менеджеров. Профессия театрального менеджера, продюсера в таких условиях приобретает решающее значение, которого она никогда не имела в советские годы. Вопрос обучения, формирования нового класса театральных лидеров, способных озаботиться не только кошельком, но именно искусством театра и его уровнем, станет самым неотложным вопросом современного театра.
Решать судьбу каждого театра надо исходя из конкретных условий. В проекте закона об автономном учреждении сказано, что в течение первых двух лет организация сама определяет, переходить ей или не переходить в новую организационно-правовую форму.
Особо я хочу сказать то, о чем неоднократно уже говорил и на совещаниях, и публично в печати: категорически необходимо соблюдать пакетный принцип внесения и принятия законов об автономном учреждении и изменений в Бюджетный Кодекс. Недопустимо сначала пытаться лишить нас всех прав, а потом раздумывать — возвращать их или нет.
Я часто обсуждаю с коллегами эти проблемы и замечаю, что и в нашей среде настроение меняется волнами. В первый момент наступления казначейской системы, например, все стали требовать ускорить принятие закона об автономном учреждении. Потом попривыкли, научились работать с казначейством и задумались, а нужны ли нам эти резкие перемены. Теперь, как только стал вырисовываться призрак бюджетозамещения, все опять забеспокоились, стали громко вопрошать — а где же новые законы?
Я не хочу сделать всех горячими сторонниками перемен. Я твердо помню принцип Гиппократа — не навреди. Новые формы нужны для того, чтобы каждый театр с учетом его особых условий имел возможность свободного выбора. Вот почему важно услышать ваше мнение и действовать дальше, опираясь на это мнение. 
2.
Хорошие законы укрепят положение театра. Но силен-то театр талантами! Сегодня складывается ситуация, когда о бедном актере надо не то что «замолвить слово», а закричать о его катастрофическом положении. И это вторая тема нашего Форума.
В материалах о защите творческих работников театров, которые вложены в папки участников, приведена печальная статистика. Я бы хотел ее повторить вслух. Для нормальной работы, свободного выбора репертуара, всем государственным театрам страны надо почти 48000 артистов. Фактическое же количество артистов, работающих в государственных театрах, колеблется около 25000. Таким образом, потребность в артистах при существующих размерах сети обеспечена лишь на половину. Я говорю здесь о России. Из Москвы, может быть, это не всем видно.
В девяностые годы мы пережили процесс, беспрецедентный для истории отечественного театра — отток артистических сил. 
В актеры всегда шли по зову души. Измена актерской профессии была исключением из правил. Сегодня, при увеличившимся количестве учебных заведений, выпускающих актеров, число молодых специалистов, приходящих на работу в театры России, снижается.
Приведу один пример, не называя точного адреса. Присутствующий здесь известный режиссер, художественный руководитель академического провинциального театра, чтобы омолодить свою труппу, набрал курс совместно с театральной академией. Почти все выпускники были приняты в труппу. Через два года только два человека из выпуска остались в театре, остальные ушли в поисках достатка, лучшей жизни. Режиссер набрал новый курс.
Получается, что государство, экономя на актерской зарплате, разбазаривает свое богатство. Я много раз говорил и хочу повторить, на мой взгляд, очевидные истины: уход талантливого артиста из профессии или его творческая деятельность за пределами России — это потеря культурного достояния нации, и неэффективное расходование бюджетных средств.
Достойная оплата труда творческих работников — кардинальная проблема театральной жизни. Но не единственная проблема социальной защиты артистов. Поднимая эти проблемы, мы беспокоимся и о творческих людях, и о театрах, и о зрителе. Когда мне показывают статью в газете областного центра, где написано, что театр открывает сезон, а в его труппе всего 5 актеров и 25 актрис, я понимаю, что полноценный репертуар в этом театре невозможен, и пострадавшая сторона — местный зритель.
Для театров, в частности, важно иметь постоянную возможность искать «своего» актера, так же, как актеру искать «свой» театр. Даже репертуарный театр с постоянной труппой всегда нуждается в обновлении творческого состава. Миграция — природное состояние актерской профессии. 
Для того, чтобы театру обновлять труппу, приглашать нужного исполнителя, необходимо предложить достойный заработок, но этого недостаточно. Должна быть обеспечена бытовая сторона миграции.  Сегодня актер, удивительно соединяя психологию свободного художника и наемного работника, едет в театр служить искусству и служить на службе (простите за тавтологию), поэтому ждет квартиры и других социальных благ, связанных с постоянным местом жительства. Но никогда не сможет театр покупать по квартире каждому, кого пригласил на определенный срок. С другой стороны, театр должен обрастать принадлежащей ему, или находящейся в оперативном управлении, или арендованной на приемлемых условиях недвижимостью, с тем, чтобы иметь удобные гостиницы, квартиры, предоставляемые временно, комфортабельные общежития и т.д. Должна быть обеспечена материальная поддержка тех, кто временно не имеет работы и, может быть, не только в форме государственного пособия по безработице, но и в виде доплат от специальных фондов. Должна быть обеспечена достойная пенсия и система доплат из негосударственных пенсионных фондов.
Это не все, но основные проблемы социальной защиты творческих работников, которыми наш Союз занимается и будет заниматься постоянно. Мы это считаем важной частью нашей уставной деятельности и открыты для помощи и театрам, и представителям всех театральных профессий. 
Хороший пример — возникшая в недрах Союза Гильдия режиссеров России. Сегодня гильдия объединяет около 200 режиссеров, ее усилиями вновь заработали режиссерские лаборатории, разработан типовой договор режиссера — постановщика с театром, готовится Театральная Ассамблея Гильдии режиссеров, устанавливаются контакты с профессиональными объединениями режиссеров зарубежных стран.
Мы готовы помогать в решении корпоративных проблем и артистам, и менеджерам, и художникам СТД. Но мы не хотим превращаться в профсоюз, к чему нас некоторые призывают. Превратиться в профсоюз — значит разбиться на кланы, разойтись по разным ячейкам, так как профсоюз объединяет представителей одной профессии, а мы сильны объединением всех людей театра.
3.
Мы постоянно напоминаем государству об ответственности перед Театром, перед культурой. Но нельзя забывать, что ответственность взаимна. Поэтому стоит оглянуться вокруг с тем чувством, с которым умели посмотреть на страну наши классики. «Я взглянул окрест себя…». Мы любим говорить о наших проблемах, мы ждем помощи от государства, но что наш театр дает взамен? Понимаю, что тема трудная, опасная, что когда просишь денег или помощи, лучше не говорить на такие темы. Но я уверен, что мы должны об этом говорить, именно на таком форуме, в своей профессиональной среде.
В генетической памяти русского зрителя на долгие годы зафиксировано отношение к театру, как к «кафедре, с которой можно много сказать миру добра …», если даже он не знает, кому принадлежит это высказывание. И даже сегодня, я убежден, люди приходят в театр, чтобы не просто развлечься — они собираются вместе, чтобы понять про себя, про свою жизнь, чтобы, сострадая другим, снять свою боль. Но их ожидания часто бывают обмануты.
Что мы играем, какую духовную пищу предлагаем зрителю в ситуации абсолютной репертуарной свободы, которую обрели двадцать лет тому назад? Где эти плоды свободы, как мы этой свободой воспользовались?
Цифры иногда объясняют ситуацию лучше, чем любые слова. В половине российских театров нет художественных руководителей, а там, где они есть, далеко не все обладают способностью вести дело.
Достаточно взглянуть на сводку репертуара наших драматических театров последних трех лет, увидеть, какие пьесы лидируют, какое количество публики их смотрит, чтобы сильно обеспокоиться состоянием театрального искусства. В течение нескольких лет репертуар страны определяют пьесы «Слишком женатый таксист» и «Номер 13». Их посмотрело рекордное количество зрителей, не идущее ни в какое сравнение с русской или мировой классикой. Понимаю, что люди хотят развлечения, понимаю, что так легче заполнить зал. Но, как точно сказал Товстоногов: «Театр, в котором только весело, — балаган». Тогда, что в таком случае являет собой система государственных театров и чем она отличается от чисто коммерческой антрепризы.
Я хочу процитировать Эфроса: «Между прочим, классики на сцене стало меньше, чем было раньше, а ведь она возвышает душу. Мы перешли на злободневные проблемы, а общечеловеческие оставляем в стороне. Из этого вытекает и определенная эстетика. Как сказал бы Треплев, удобопонятная в домашнем обиходе. Эстетика средств массовой коммуникации. Эта эстетика с телеэкрана перекочевывает в театр и утверждается в нем». Анатолий Васильевич увидел начало этого процесса и предупредил нас. А мы не услышали.
Сегодня наш театр перестает быть «нравственным учреждением» — и это не мое сиюминутное открытие, а констатация процесса, который уже набирает силу. И у нас осталось немного времени, чтобы его остановить, пока зритель еще верит в нас, а он верит в нас больше, чем мы себе сами.
Опасность сегодняшнего дня в том, что, подгоняемые инстинктом выживания, некоторые театры практикуют политику, смысл которой можно определить так: заработать любым способом. Чувство стыда потеряно. Чувство социальной ответственности не выходит в приоритеты.
Да и власть словно сама подталкивает театр к тому, чтобы он стал местом исключительно «увеселений и зрелищ». Но, если мы сами не призовем себя «остановиться, оглянуться», если не вернем себе имидж носителя нравственных ценностей, театр может оказаться в одном ряду с дискотеками, ночными клубами и варьете, и мы действительно рискуем потерять право на государственную поддержку.
Все, о чем я сказал, — это предмет обсуждения на Форуме. Мы просим вас сегодня высказаться по этим проблемам для того, чтобы наше мнение было услышано законодателями, исполнительной властью, и мы нашли и предложили вариант решения коренных проблем театрального дела.





15.05.2006


     

Copyright © 2002 Александр Калягин
kalyagin@theatre.ru