Другие страницы:
<< | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | >>

16.06.2005, «Известия», Артур Соломонов
Театр Александра Калягина получил новое здание

16.06.2005, «Новые Известия», Ольга Егошина
Актер, режиссер Александр Калягин: «Калягина забудут, а театр останется»

27.05.2005, «Труд», Дина Андреева
Александр Калягин: Русские театры в зарубежье должны жить

25.05.2005, «Российская газета», Ирина Корнеева
Александр Калягин: Когда я был Лениным

25.05.2005, «Коммерсант»
Поздравление от Давида Смелянского

7.04.2005, «Полит. ру», Валерий Золотухин
Торжество невысшего суда

7.04.2005, «Независимая газета», Ольга Галахова
Сухово без Кобылина

7.04.2005, «Культура», Наталия Каминская
Тени забитых предков

6.04.2005, «Собеседник», Полина Ерофеева
У Калягина уморили Тарелкина

5.04.2005, Александр Калягин
Обращение деятелей культуры к президенту Украины В. А. Ющенко

4.04.2005, «Вечерняя Москва», Ольга Фукс
Мцырь в полосочку

4.04.2005, «Российская газета», Алена Карась
Еt cetera в полосочку

4.04.2005, «Новые Известия», Ольга Егошина
Смерть в полосочку

4.04.2005, «Известия», Марина Давыдова
У него люди в полосочку

4.04.2005, «Газета (Gzt.Ru)», Глеб Ситковский
Вся Россия — наш ад

4.04.2005, «Ведомости», Олег Зинцов
У вас спина полосатая

4.04.2005, «Время новостей», Александр Соколянский
Русь полицейская

2.04.2005, «Коммерсант», Роман Должанский
Полосатый фарс

1.04.2005, «Утро.ru», Алла Верди
Главное событие сезона — смерть

1.04.2005, «Газета.Ru», Дина Годер
Кто твои сообщники?

Другие страницы:
<< | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | >>
Еt cetera в полосочку
Оскарас Коршуновас поставил «Смерть Тарелкина»

Театр Еt cetera взял на себя почетную и красивую обязанность — время от времени предоставлять свою площадку режиссерам ближайших к нам стран, которые долгие десятилетия были вовлечены в единое с Россией культурное и политическое пространство.

Роберт Стуруа прописался в театре давно, равно как и болгарин Александр Морфов. Теперь дело дошло до Литвы. Оскарас Коршуновас, с легкостью завоевавший европейский пейзаж и с почетом не единожды представленный на множестве международных фестивалей, принял приглашение Калягина и попытался взять на абордаж русский театр.

Его давно влекла к себе гротескная традиция русской литературы. Начав с Хармса и Введенского, он закономерно пришел к гоголевскому «Ревизору». Закономерной в этом ряду оказалась сухово-кобылинская «Смерть Тарелкина». В те же дни, что Коршуновас, ее показал Алексей Левинский в Театре им. Ермоловой. Очевидно, вновь пришло время этой едва ли не самой удивительной пьесы русского репертуара, которую дважды ставил Мейерхольд, которая стала основой легендарного спектакля Петра Фоменко 1966 года, с гениальным Тарелкиным — Алексеем Эйбоженко.

Главный объект стилизаторского интереса Коршуноваса- спектакль Мейерхольда 1922 года с черно-белой «полосатой» конструктивистской сценографией Веры Степановой. Черно-белая рябь покрывает у Коршуноваса всю сценическую коробку — специально выстроенную сцену на сцене. Тарелкин Владимира Скворцова является в халате, из которого потом вылезает в полосатом черно-белом белье… Постепенно всю эту черно-белую рябь заполняют маски — остроносенькая, с упыриными ушами кухарка Мавруша (Людмила Дмитриева), прачка Брандахлыстова (Татьяна Владимирова), а также многочисленные тени, пляшущие на экране свой собственный инфернальный танец. Театр теней и гротескные маски и грим актеров вполне предсказуемы в «Тарелкине». Есть только два непредсказуемых обстоятельства — артисты, готовые играть гораздо более сложные субстанции, чем черно-белые маски, и сам текст Сухово-Кобылина, чья таинственная метафизика не сводится к чистому гротеску и социально-обличительному пафосу. Тарелкин, решивший прикинуться мертвецом, стать трупом, исчезнуть от кредиторов и начать новую жизнь как Сила Копылов, решительно входит в область теней, теряется между жизнью и смертью, забываясь в крике «Кто я?», в котором слышится не шутовское, но реальное отчаянье. Фантасмагория в пьесе Сухово-Кобылина трансформируется в экзистенциальную драму, а потом и вовсе улетает к Дантовым адским пределам. Так парадоксально играл Алексей Эйбоженко своего Тарелкина, соединяя невозможное — лирику, метафизику и гротеск.

Владимир Скворцов такого в своей небольшой актерской карьере еще не играл, но сыграть потенциально мог. Как мог бы Александр Калягин, мастерски и очень крупно играющий Варравина, существовать в этой парадоксальной и страстной формуле. Он почти приближается к ней, превращая Варравина из монстра полицейского государства в растерянную и потрясенную жертву. Но режиссер точно не слышит поэтического объема пьесы, расширяющегося до шекспировской мощи. Коршуновас сочинил очень стильный, аккуратно собранный спектакль. В нем придуман замечательный финал, когда лицо Тарелкина-Скворцова исчезает в черно-белой чересполосице экрана… Бесконечно монотонная музыка усыпляюще действует на сознание, скрывая в своей вязкой фактуре самые резкие повороты сухово-кобылинской пьесы. Точно нечего было сказать Коршуновасу по существу этого страшного русского текста. В том, сколь неизобретательна оказалась на сей раз его муза, видно, как далека для этого успешного литовского режиссера нынешняя Россия с ее вечным чиновничьим адом и безысходной метафизической тоской.

Алена Карась

Российская газета, 4.04.2005


     

Copyright © 2002 Александр Калягин
kalyagin@theatre.ru