Другие страницы:
<< | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | >>

27.12.2004, «Театральные Новые Известия», Марина Базылюк
На руинах Чеховского театра

18.12.2004, «Радиостанция «Эхо Москвы»», Ксения Ларина
Дифирамб. Александр Калягин

15.12.2004, Александр Калягин
Выступление Александра Калягина на парламентских слушаниях, посвященных обсуждению законопроекта об Общественной палате

1.12.2004, «Театральные Новые Известия», Александр Калягин
Что скажет племя молодое?

28.10.2004, «Независимая газета», Александр Калягин
Кровь, которая пугает

8.07.2004, «Новые Известия», Александр Калягин
Легкая передышка

21.06.2004, «Комсомольская правда», Наталья Волошина
Александру Калягину понравилась смерть графини

18.06.2004, «Украина и мир сегодня»
Сказать людям самое важное

18.06.2004, «Российская газета», Майя Кучерская
Когда слово — золото

11.06.2004, «Украина и мир сегодня», Людмила Печерская
Соло для магнитофона с артистом

10.06.2004, «podrobnosti.ua», Надежда Григорьева
На сцене театра имени Ивана Франко — моноспекталь «Последняя запись Крэппа»

10.06.2004, «Культура», Наталия Каминская
Вакантное место пусто не бывает

7.06.2004, «Новая газета», Екатерина Васенина
Александр Калягин подвел итоги театрального сезона

4.06.2004, «Время новостей», Александр Соколянский
С выраженьем на лице

28.05.2004, «Новые Известия», Юлия Гольденберг
Возродится ли театр им. А. Чехова в Ялте?

25.05.2004, «Новые Известия»
Александру Калягину — 63

14.05.2004, «Российская газета», Михаил Золотников
Без грима

5.04.2004, «Итоги», Андрей Ванденко
Есть ли жизнь без кассы?

3.04.2004, «Театральные Новые Известия», Александр Калягин
Год творческих людей

30.03.2004, «Новые Известия», Александр Калягин
Шаг в бездну

Другие страницы:
<< | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | >>
Дифирамб. Александр Калягин

К. ЛАРИНА — «Дифирамб». Александр Калягин здесь в студии. Здравствуйте, Александр Александрович. 
А. КАЛЯГИН — Здравствуйте, Ксенечка.
К. ЛАРИНА — Вы хотели сделать заявление. Я знаю, Вы готовились.
А. КАЛЯГИН — Да. Я готовился.
К. ЛАРИНА — Пожалуйста.
А. КАЛЯГИН — Я хочу сегодня всех радиослушателей и все свободолюбивое… Даже не выговаривается «свободолюбивое» пока еще… свободолюбивое человечество поздравить с днем рождения главного редактора «Эхо Москвы» Алексея Венедиктова. Пауза. Музыка.
К. ЛАРИНА — Так.
А. КАЛЯГИН — Достаточно.
К. ЛАРИНА — На этом торжественная часть у нас заканчивается официальная, и мы приступаем к нашему интимному разговору, в котором, конечно же, уважаемые друзья вы можете принять участие, если воспользуетесь нашим пейджером и телефоном. Обязательно будем принимать ваши звонки, наверное, во второй части нашей программы. У нас уже пришло много вопросов по интернету. Вот Елена Сергеевна, пенсионерка из Москвы спрашивает Вас, Александр Александрович: «Простите дуру старую, а как на русском звучит название Вашего театра?»
А. КАЛЯГИН — Вот… Ну, наконец-то. Да, Елена Сергеевна, Вы не одна такая, которые путают, говорят: «Этората», «Эсотара».
К. ЛАРИНА — «Эсетера».
А. КАЛЯГИН — «Эсетера», «Эсесера» и т.д. Это — латынь, уважаемая Елена Сергеевна, это древний язык, уже часть слов перекочевала в другие языки, в частности, и во французский. Пушкин очень часто пользовался этим словом. “Et Cetera” — это прекрасное слово, обозначающее просто вечное движение: и так далее, и тому подобное, и прочее. Вот в буквальном переводе: и так далее, и тому подобное, и прочее. К театру это имеет непосредственное отношение: и так далее, и тому подобное, и прочее. В театре все возможно, театр не имеет остановок, можно так, можно переживать тяжелые времена, можно веселые, грустные и так далее, но это — вечное движение: и так далее, и тому подобное, и прочее. Что может быть лучше?
К. ЛАРИНА — Кстати, я хочу напомнить, что раньше, когда только театр появился, на логотипе был портрет отца-основателя, Александра Александровича Калягина. А потом вы его убрали.
А. КАЛЯГИН — Да, это меня уговорил наш художник Виктор Дургин. По началу мы… Ну, мы существуем пока еще между гастрономами, между всякими…
К. ЛАРИНА — Гастронома уже нет, забили досками.
А. КАЛЯГИН — Мне интересно, что будет потом. Между гастрономами, между всякими другими торговыми точками…
К. ЛАРИНА — «Эхо Москвы» тут какое-то валяется рядом, да.
А. КАЛЯГИН — «Эхо Москвы» на самом верху, оно как бы сверху смотрит на все это. Вот, и поэтому, конечно, чтобы как-то привлечь внимание, что, помимо гастронома, помимо одежды есть еще что-то, он меня уговорил вот повесить лицо. Повесили, потом сняли.
К. ЛАРИНА — Повисело, повисело.
А. КАЛЯГИН — Да, и сняли.
К. ЛАРИНА — Хочу напомнить нашим слушателям о том, что, кроме того, что Александр Александрович Калягин является отцом-основателем и художественным руководителем театра “Et Cetera”, он еще является генеральным секретарем Союза театральных деятелей Российской Федерации. 
А. КАЛЯГИН — Ксения, Вы нарочно так: генеральный секретарь? Вы как-то из политического никак не можете выйти, из политических сфер.
К. ЛАРИНА — Ну, директор Советского Союза, практически.
А. КАЛЯГИН — Да, начальник театров, еще говорят.
К. ЛАРИНА — Императорских. 
А. КАЛЯГИН — Да, начальник Чукотки. Нет, председатель Союза театральных деятелей.
К. ЛАРИНА — Отвечаете за всех театральных деятелей…
А. КАЛЯГИН — Ах, вот так вот?
К. ЛАРИНА — Все, что они творят в своей жизни на Ваших глазах, за это отвечаете. Но на самом деле, я хочу всерьез Вас спросить, поскольку мы тут живем в Москве совершенно отдельно от всей страны, и в том числе и в театральном смысле. Вот есть ли какие-нибудь героические личности в российском театре на сегодняшний день? Я имею ввиду, вообще, в масштабах страны, а не только в масштабах Москвы и Санкт-Петербурга.
А. КАЛЯГИН — Героические, в каком смысле?
К. ЛАРИНА — Которые вот, несмотря ни на что и вопреки всему держат в своих руках городские муниципальные театры, которые заполняются ежедневно зрителями и которые не позволяют себе перестраивать репертуар под антрепризу, под коммерческий спектакль, а вот то настоящее российское, русское театральное движение, которым мы гордились издревле.
А. КАЛЯГИН — Ксенечка, ну, если Вы считаете меня искренним человеком…
К. ЛАРИНА — Да. 
А. КАЛЯГИН — Я думаю, Вы так и относитесь ко мне, то поверьте, то, что я скажу, абсолютно, как мне кажется… Это искренне. Почти все, почти все художественные руководители и директора театров города Москвы. Несмотря на то, что Москва помогает, несмотря на то, что правительство действительно очень сильно помогает в Москве театральным организмам выживать и жить. Лужков очень печется о театре, московских театрах, но все равно требуются усилия, помимо опеки властей, все равно требуются усилия. Вот эти усилия… Почти все герои.
К. ЛАРИНА — В Москве?
А. КАЛЯГИН — Я говорю, почти все. Мы говорим о Москве
К. ЛАРИНА — А в России?
А. КАЛЯГИН — И в России также. Объясняю, просто…
К. ЛАРИНА — Вы так, вообще, ездите по стране? Смотрите, как там живут люди?
А. КАЛЯГИН — А как же? Все время езжу, довольно часто. Поэтому когда иногда москвичи, московские художественные руководители или директора театров говорят со своей, в общем, достаточно, в общем, обеспеченной колокольни… Так назовем, в общем, обеспеченной, несмотря на героические, подчеркиваю, усилия, все равно выживать в этих условиях. Некоторые все равно забывают, что такое Россия вне Москвы. Как там театр существует. Там действительно очень много проблем. Некоторые проблемы решаются благодаря хорошим губернаторам, благодаря хорошим мэрам, которые действительно не обманывают деятелей театра и придумывают разные поощрительные гранты и… Ну, и т.д., и т.п. и помогают жить и пожилым актерам. Но сама ситуация кадровая, например, для меня вот внове. Я, то, что услышал, я раньше такого даже… над этим даже и не задумывался. Например, теперь многие, прекрасные даже режиссеры, молодые режиссеры не хотят возглавлять театры. А зачем им эта…
К. ЛАРИНА — Головная боль, да?
А. КАЛЯГИН — … забота. Зачем? Они поставили один спектакль, поставили другой спектакль, получили, в общем, за два спектакля: два месяца и два месяца, за четыре месяца они получили годовую свою зарплату, переезжают в другой город, переезжают в другой театр, в другую область и ставят там спектакли. И получают опять-таки годовую свою зарплату. И зачем им…?
К. ЛАРИНА — Из Вологды в Керчь, из Керчи в Вологду, да?
А. КАЛЯГИН — Да. И зачем им головные боли? Вот эта актриса довольна, этот актер недоволен, тот пожилой, этому надо помочь, труппа занята, не занята, как сократить, а как, наоборот, набрать, тут крыша протекает, тут надо что-то придумать для постановки, чтобы так сказать… Ну, и т.д. и т.п. Это первое, для меня удивительное, что многие, оказывается, театры остаются без главных режиссеров. Раньше это мечта была: туда поехать. Гинкас, откуда он приехал? Из Сибири, понимаете? Вот мечта была у многих, там заявить о себе. Москва услышит и пригласит и т.д. Сейчас такое не существует. И это — первая проблема. И вторая, конечно же то, что, например, те студенты, которые становятся актерами в Москве, все там… ну, условно 150-120-130 человек остаются в Москве. В провинции почти дефицит просто молодых актеров.
К. ЛАРИНА — Раньше было распределение. 
А. КАЛЯГИН — распределение закончилось. Мы здорово поломали в этом смысле государственную систему заявок, распределительных всяких грантов. Раньше ты обязан был отработать, меня тоже могли послать. Глушенко посылали, например, в Кострому.
К. ЛАРИНА — После института?
А. КАЛЯГИН — Да, но Царев ее оставил в Малом театре. Ну и т.д. Т. е. короче говоря, и это поломано. Поэтому система образования тоже начинает хромать и не выдает на гора те молодые таланты, которые готовы там проявить себя. Проблема, естественно, с жильем, проблема, естественно, с зарплатой, проблемы и т.д., и т.п., но в принципе, если способный человек, все решается, поверьте. Если он становится… Ну, как бы заявляет о себе в какой-нибудь губернии, в каком-нибудь областном центре, на него обращают внимание и ему помогают.
К. ЛАРИНА — И забирают в Москву.
А. КАЛЯГИН — Ну, не забирают в Москву, там помогают. Он становится местной звездой, и ему помогают с квартирой, ему помогают, но надо суметь о себе заявить еще.
К. ЛАРИНА — Но на самом деле это вечные проблемы для людей, которые себя отдают театру, для режиссеров и актеров. Они никогда не жили хорошо.
А. КАЛЯГИН — Ксенечка, это верно, поэтому мы не жалуемся, но Вы говорите о героических, начали о героической теме в нашем деле, но речь идет о провинции. Там немножко по-другому все высвечивается, и немножко эти проблемы корневые становятся.
К. ЛАРИНА — А вот смотрите, еще, мне кажется, тоже проблема, которая возникнет рано или поздно, так называемая смена поколений среди главных режиссеров. Ведь сейчас поколение, которое сегодня существует, ну, будем говорить о Москве или о Петербурге. Это люди, которые давно и успешно работают в кресле главных режиссеров. Ну, можно там перечислять, в том числе и Калягина Александра Александровича…
А. КАЛЯГИН — И меня тоже, правильно.
К. ЛАРИНА — Захаров, Любимов. Кого мы там еще можем? Ну, всю Москву: Генриетта Яновская. А что потом будет?
А. КАЛЯГИН — Ксенечка, спасибо, что Вы затронули эту тему. Вот поверь мне, вот смотрим в глаза друг другу. Я все время думаю над этим. Я прекрасно и очень хорошо осознаю, даже не понимаю, осознаю, что тот театр, который строится сейчас на Мясницкой, это, с моей точки зрения, это уникальный будет театр.
К. ЛАРИНА — Это Ваш?
А. КАЛЯГИН — Да. Новый театр. А вот это, старое наше помещение мы отдаем Москве, она забирает, дальше она распоряжается, как ей заблагорассудится, Москва. Я имею в виду, правительство Москвы. Захочет там устроить открытую площадку, прекрасно! Захочет еще что-нибудь придумать или кого-то… пока, я слышал, Диме Бертману предложить, пока ему будут строить «Геликон-оперу». Тоже хорошо. Это — их дело. Вот стоится в Москве на Мясницкой театр, уникальный. Почему я говорю уникальный, потому что все, что вы увидите когда-нибудь, это все — идея Александра Калягина.
К. ЛАРИНА — Вы имеете в виду техническое оснащение?
А. КАЛЯГИН — Техническое оснащение, внешний вид, когда театр, когда театр как собиратель всех жанров, эклектика, как стиль существования нашей жизни. Вас не смущает, когда Вы входите в антикварную лавку, и стоит стул Ардека, канделябр 19-го века, кресло ампир?
К. ЛАРИНА — Это же все — антикварные вещи, это же не ширпотреб.
А. КАЛЯГИН — Конечно. Со временем вы поймете, что театр обладает тем же стилем. Переплюнуть Большой театр, я имею в виду, архитектурные всякие новшества, или Малый театр, или Колонный…
К. ЛАРИНА — Александр Александрович, минуточку ….
А. КАЛЯГИН — Нет, сейчас, или Колонный …
К. ЛАРИНА — Есть уникальный театр… Послушайте! Дайте, я скажу!
А. КАЛЯГИН — Нет. Дайте, я скажу!
К. ЛАРИНА — Есть театр Образцова, да? Сергея Образцова, который его придумал, с этими часами, с этим музеем, с этим уникальным наполнением. Что от него осталось? Архитектурное сооружение. И все!
А. КАЛЯГИН — Так. Сейчас новости будут, поэтому Вы мне не дали сказать, и я очень обижен.
К. ЛАРИНА — Нет. Ну, давайте, договорите.
А. КАЛЯГИН — Пожалуйста, я договорю. Короче говоря, прекрасный театр. Он должен оставаться с хозяином. И я думаю над этим. Театр строится на московские деньги, на бюджетные деньги, слава тебе Господи. И спасибо, опять-таки Лужкову, спасибо правительству. Но театр должен остаться театром. Мне бы очень больно было бы… Конечно, мне все равно, когда меня не будет, но тем не менее, больно было бы понимать, что когда-нибудь этот театр превратится в нечто подобное, что когда-то называлось театром. Поэтому, кто будет во главе театров, таких, как Вы называли вот людей, действительно уже за 60, это — вопрос!
К. ЛАРИНА — Пока мы с Вами остановимся. Новости, а потом продолжим. 

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА — Так нету если личности, то тогда давайте простимся. Пусть это будет историей нашей, историей, вот такой период, огромный период жизни, гордость российского театра, русского театра. А что у нас впереди? Давайте, скажите нам, что у нас впереди? Впереди у нас модные, яркие, дорогостоящие вещицы, среди которых, может, где-нибудь можно будет увидеть потрясающую еще одну сцену и все. С артистами то же самое происходит. 
А. КАЛЯГИН — Театр это одна из составляющих нашей жизни. Если в жизни происходит много того, что не должно происходить, театр… Не может быть в армии все здорово, а вот на гражданке все плохо. Или наоборот, на гражданке все здорово, а в армии… Мы - часть чего-то
К. ЛАРИНА — Ну, почему же в самую страшную годину театр у нас мог позволить себе говорить то, чего никто не мог себе позволить говорить вслух?
А. КАЛЯГИН — Мы - часть процесса. Когда ломали все в 90-е годы, к сожалению, все, я подчеркиваю: мораль, ценности, когда топтали, когда простите меня, «либералы» делали все чтобы… ну, в кавычках «либералы» делали все, чтобы затоптать иногда то, что называлось совесть, то что называлось традиция…
К. ЛАРИНА — Александр Александрович, Вы тоже тогда слыли либералом в то время, как представитель творческой интеллигенции. 
А. КАЛЯГИН — Ну, я не позволял себе некоторые… Я говорю о псевдо либералах. Понимаете, ну, например, я же не буду жаловаться… Три года шла на ТВЦ передача «Магия».
К. ЛАРИНА — Да. 
А. КАЛЯГИН — Ее передвигали…
К. ЛАРИНА — Глубже, глубже в ночь ее передвигали.
А. КАЛЯГИН — В ночь передвинули, совсем в ночь передвинули. Потом ее совсем закрыли. Единственная передача с такими долгими творческими портретами актеров. У меня все кассеты сохранились, мне все дали. Это прекрасно, работала команда. Ее закрыли. Вместо этого идет шоу. Я ничего против не имею Бориса Моисеева, ничего против, клянусь!
К. ЛАРИНА — Там Борис Моисеев выступает?
А. КАЛЯГИН — Да, нет, ну, в этих программах теперь, уже в других, в это время идет шоу! Музыкальное очередное шоу, в это время на втором канале, там, американский фильм, русский фильм… Какая разница? Нет ни одной театральной передачи на ТВЦ! Ну, Борис Ноткин прекрасно ведет такую какую-то гламурную передачу
К. ЛАРИНА — А на других каналах тоже нет ни одной программы про театр.
А. КАЛЯГИН — Я хотел бы спросить, и пишу Попцову письмо: «Вы - либерал. Вы же стояли у истоков. Вы говорите о культуре. Вы говорите…». Какой-то невнятный ответ. Написал второе письмо: «Я не понял, дело не в моей личности Калягина. Замените. Вам не нравится, другой пускай. Пускай ведет молодой кривой косоглазый, все равно, кто, но сохраните передачу!». Ответа не последовало. Второе письмо. Вот, пожалуйста, вот так поступает генеральный директор ТВЦ Попцов, который славился всегда либеральными взглядами. И вчера по телевидению он здорово говорил о том, какой ужас! Нет ни одного культурного вообще, ни одной культурной нотки. Я говорю о том, что театр — одна из составляющих. Ломали традиции и под это, знаешь: а давайте сделаем, как у американцев, а давайте сделаем, как у французов, а давайте…! Мы еще не доросли! Не доросли. Я осознаю, что такое антреприза, очень хорошо понимаю, но когда я беру театральную афишу города Москвы и вижу, что уже 90% антрепризы, при том, что все это — некачественно. Кто ее проверяет? Кто ее цензурирует?
К. ЛАРИНА — А какой выход, Александр Александрович? Какой выход?
А. КАЛЯГИН — Не в смысле — цензурирует, а какой-то… я не знаю, проходит какой-то художественный хотя бы совет, тот самый, который ты уважаешь. Какой выход? Ну, нам не нравится, но понимаете… Но мы говорим, там, пуританская ханжеская Америка! Ну, есть какие-то выходы.
К. ЛАРИНА — Ну, например?
А. КАЛЯГИН — Ну, есть правило в американском телевидении, ниже пояса показывать нельзя, голое. Ну, есть какое-то правило. Я к примеру говорю. Каждый устанавливает свои правила. Мы же не навязываем туземцам свои правила. Ну, есть правила поведения этой нации, этого слоя общества, этого переходного периода.
К. ЛАРИНА — В программе «Аншлаг» ничего не показывают ниже пояса. Там же ничего не показывают?
А. КАЛЯГИН — Ну, меня не раздражает. Хотите, переключайте программу.
К. ЛАРИНА — Ну, мы сейчас с Вами перешли на массовое телевидение. 
А. КАЛЯГИН — Не будем.
К. ЛАРИНА — И Бог с ним! Оно живет по своим законам, да? Не будем обольщаться в конце концов.
А. КАЛЯГИН — Да!
К. ЛАРИНА — Телевизор — это массовое зрелище. А если говорить о театре? Вот раньше я помню мы… Да, и до сих пор тоже возникают эти разговоры, что вот, у нас из кресла главного режиссера можно уйти только вперед ногами, т.е. как вот члены Политбюро. Если будешь сидеть до 150 лет, пока жив, и ничего с тобой не сделаешь. А с другой стороны, а кто остается? А кто остается? Кто способен подхватить театр после Андрея Александровича Гончарова и сделать театр такого же уровня? Кто способен подхватить театр после Юрия Петровича Любимова и сделать театр такого же уровня? Я уж не говорю про Эфроса, которого давно нет.
А. КАЛЯГИН — А Вы спросите этих мастеров, они воспитывают…
К. ЛАРИНА — Учеников?
А. КАЛЯГИН — Учеников?
К. ЛАРИНА — А Эфрос воспитывал учеников.
А. КАЛЯГИН — Ну, в свое время у Ефремова была такая стажировка, у Эфроса было такое в его практике. Люди стажировались, ходили. У Хейфеца было. Ну, люди приглядывались, люди присматривались, люди, как бы сказать? Воспитывал, действительно, удивительно, знаете, вот Кнебель, вот Андрей Попов, там… Вот Хейфец… да, действительно, потрясающе, потрясающе, когда Вы называете такие имена. Просто, я думаю, что все равно, эта традиция… Все равно и тогда были какие-то непонятные люди иногда во главе театров, но все-таки те люди, которые отвечали за искусство, они отвечали, конечно, не только партийными билетами, но еще какая-то совесть была у них там. Знаете, щемило…
К. ЛАРИНА — Партийная.
А. КАЛЯГИН — Нет, творческая совесть. Ведь я убежден, что правильно, например, Комитет поступил, назначив Козака в театр «Пушкина». Тяжелый театр, со своими традициями…
К. ЛАРИНА — Со своей историей, да.
А. КАЛЯГИН — И очень какие-то даже, инфернальные какие-то разговоры вокруг этого… Я не знаю, там, видение, не видение, там Коонен.
К. ЛАРИНА — Призрак.
А. КАЛЯГИН — Или Таирова и т.д. Надо работать. Козака назначили, ну, театр стал интереснее, пошли же люди. И мы сейчас не говорим о совершенстве. Но это путь… Назначили Мирзоева… Козак в свое время испытал тяжесть и ушел из Театра Станиславского. Назначили Мирзоева в Театр Станиславского, человек ушел. Не знаю, по каким причинам, не знаю. Ушел. Театр пустой, это — плохо.
К. ЛАРИНА — А ушел по тем же причинам, по которым, Вы говорили, не идут в главные режиссеры в провинциях. Лишняя головная боль. Всех обеспечить работой, да?
А. КАЛЯГИН — Театр Вахтангова… Да. Надо воспитывать. Я также вот думаю, кому? Вот искренне говорю, кому? Вот я говорю сейчас, вот Саше Морфову: «Ну, Сань, ты присматривайся, ты думай».
К. ЛАРИНА — А Вы помните, сколько Кирилл Юрьевич Лавров мучился в поисках главного режиссера БДТ? Сколько это длилось лет после смерти Товстоногова?
А. КАЛЯГИН — Да. 
К. ЛАРИНА — Это же сколько уже прошло… Так, давайте-ка мыкуда-нибудь уйдем подальше от театра… О! Виктор пишет нам из Санкт-Петербурга: «Как Вам культурное заседание нашего правительства? Какой жанр! Как уважать их после увиденного!». Ну, что это за культурное заседание нашего правительства?
А. КАЛЯГИН — Уважаемый Виктор, это было нормальное заседание…
К. ЛАРИНА — Рабочее.
А. КАЛЯГИН — Рабочее заседание. И Вы смотрели в урезанном виде, Вы смотрели все-таки фрагментарно
К. ЛАРИНА — Наверное, самое лучшее показывали.
А. КАЛЯГИН — Нет, не самое лучшее. Иногда лучшее, иногда … Ну, надо же всю, как бы сказать, весь контекст заседания увидеть… Ну, нормальное заседание, рабочее заседание правительства, вот и все, что мне понравилось, где высказывались, действительно, какие-то критические замечания, с одной стороны, с другой стороны. Ну, я, во всяком случае, не увидел глянец, и мне это понравилось, вот честно Вам скажу, что само по себе приятно. Не просто заседание правительства, на котором бы сразу приняли решение. Особенно по такой сфере как культура.
К. ЛАРИНА — Какое там можно было принять решение по культуре?
А. КАЛЯГИН — А я скажу, какое.
К. ЛАРИНА — Денег?
А. КАЛЯГИН — Ну, несколько. Ну, во-первых, чтобы хотя бы выделенную сумму… она была выделенной суммой. Это первое, потому что назначают одну сумму, дают другую. Это первое. Второе, договориться все-таки, какие законы принять надо бы. Закон о меценатстве, без этого мы не двинемся никуда. Закон о творческих союзах, это сразу в развитие культуры и гражданского общества, что хотите. И туда же можно Закон о культуре, если хотите.
К. ЛАРИНА — Закон о театре еще нужен.
А. КАЛЯГИН — Закон о театре, потому что есть отраслевые законы, нравится — не нравится. Ну, Закон о театре тоже нужен. Но пока люди сопротивляются.
К. ЛАРИНА — Да, вы еще спокойно живете в вашем СТД! Вот посмотрите, что творится в Союзе кинематографистов! Там спокойные люди…
А. КАЛЯГИН — Союз театральных деятелей может гордиться своей деятельностью.
К. ЛАРИНА — Да? Это все оттого, что такой генеральный секретарь? Опять как же тебе нравится это слово-то «генеральный секретарь»!
К. ЛАРИНА — Нет, ну, правда. У вас там происходят какие-то шумные заседания, когда там кричат: «А вот Вы, Калягин!».
А. КАЛЯГИН — Конечно, за закрытыми дверями.
К. ЛАРИНА — Серьезно? И чего инкриминируют?
А. КАЛЯГИН — Нет, ну, мы друг другу высказываем, когда собираются заместители. Мы очень бываем нелицеприятны в наших разговорах. Когда собирается 5-6 человек, мы говорим друг другу все. И это правильно, но то, что Союз театральных деятелей многое делает и много сделал. Я уж не говорю, программа, благодаря, конечно, президентской инициативе, программа помощи русскоязычным театрам. Вы не представляете, что это такое! Когда Тбилисский театр едет по России, Грибоедовский, когда из Бишкека едут по России, когда люди плачут от счастья, когда приезжает Ереванский театр, когда идут семинары, когда идут семинары критиков. Вот семинар был молодых актеров у Толи Васильева, у Хейфица.
К. ЛАРИНА — Значит, какая-то жизньвсе-таки происходит! Товарищи, не так все страшно.
А. КАЛЯГИН — Так, благодаря работе, благодаря тому, что не надо спать.
К. ЛАРИНА — Вот Инна нам пишет: «Ксения! Заседание в правительстве по культуре было прекрасным! Вам ничего не нравится, что делается в нашей стране! А вот Калягин — изумительный актер и режиссер». Понятно?
А. КАЛЯГИН — А! Противопоставление. 
К. ЛАРИНА — Это нас разводят с нами, Александр Александрович!
А. КАЛЯГИН — И разведут.
К. ЛАРИНА — И разведут. «Дорогой Александр Александрович! Восторгаюсь Вашим талантом, творчеством, успехами. С наступающим Новым годом! Жена первого Вашего учителя, Чиндорина Геннадия Васильевича, Вера Николаевна».
А. КАЛЯГИН — Спасибо!
К. ЛАРИНА — Знакомое Вам имя?
А. КАЛЯГИН — Знакомое. Я скажу сразу, знакомое. Ксенечка, а можно мне поздравить сегодня мою любимую актрису?
К. ЛАРИНА — Завтра у нее юбилей, да?
А. КАЛЯГИН — Да. 
К. ЛАРИНА — Завтра. Я знала, что Вы это сделаете. Вы должны это сделать, пожалуйста.
А. КАЛЯГИН — Мы с этой актрисой знакомы, ну… Ей было 18 лет, а мне было 23 года. Вот с тех пор мы и знакомы, с тех пор мы и дружны и с тех пор мы действительно любим друг друга, и просто обожаем друг другу говорить, и внимание к друг другу просто необыкновенное. Это —Настя Вертинская, Анастасия Александровна Вертинская. Я ее поздравляю с ее прекрасной датой. К этому юбилею она относится с чрезвычайным юмором. Я беру у нее интервью, это Радио России". Она говорит: «Саша, а что ты боишься назвать? Говори — 60 лет!» Вот Настя, я не верю, во-первых, что тебе столько. Ты - мудра, очаровательна, изящна, красива! Жду тебя на сцене! Хочу тебя, вот, видеть на сцене.
К. ЛАРИНА — Так, пригласите, у Вас же театр свой.
А. КАЛЯГИН — Так я ее все время приглашаю, «у Вас же театр, у Вас же театр». Я ее все время приглашаю, Ксенечка!
К. ЛАРИНА — А сами ведь играете! Взяли бы, Вертинскую позвали!
А. КАЛЯГИН — Ксения! Как еще! Как! Молю! Не хочет.
К. ЛАРИНА — Не хочет?
А. КАЛЯГИН — Пока не хочет
К. ЛАРИНА — А будет какой-нибудь бенефис завтра или когда-нибудь? Так хочется.
А. КАЛЯГИН — Знаете, не знаю, это Вы ее спросите. Настенька! Поздравляю! Если ты слышишь, не слышишь, передадут дети.
К. ЛАРИНА — Давайте мы сделаем вот что. Телефон я обещала включить. Пожалуйста, возьмите наушники, Александр Александрович. 203-19-22. Если у вас есть вопросы, задайте быстро вопрос Александру Калягину и будет вам счастье. Алло, здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬНИЦА МАРИНА — Здравствуйте. Александр Александрович, с Вами говорит Марина, Ваша старая знакомая. У меня к Вам вопрос. Такой Вы, обаятельный, веселый, добрый человек! Как Вы могли совершить такое злостное преступление: то ли закрыть, то ли продать «Розу благословенную», в которой отдыхало все Ваше актерское братство!
К. ЛАРИНА — Марина, принято, принято. Закрыть или продать?
А. КАЛЯГИН — Я знаю, кто это говорит. Нет, мы не закрывали и не продавали. Как любое хозяйство, особенно то, что называется недвижимостью, надо ее содержать в определенной форме. Она в таком разваленном виде находится, в таком упадническом виде, что денег у нас нет на полное поднятие. Было просчитано. Поэтому для того, чтобы поднять, мы нашли инвестора, слава тебе Господи, нашли инвестора. Конечно, для того, чтобы сделать, надо чем-то поделиться. Значит, вот инвестор будет чинить, ремонтировать «Розу», и там часть помещений будет по-прежнему Союза театральных деятелей, в которой будут отдыхать члены Союза.
К. ЛАРИНА — В том числе и Марина, да?
А. КАЛЯГИН — Безусловно.
К. ЛАРИНА — Алло, здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬ — Добрый день. Александр Александрович! Ваш давний поклонник, но я к Вам по Вашему театральному союзу. Когда-нибудь будет восстановлена практика съемок на кассеты для телевидения спектаклей? Ведь наверняка есть хорошие. 
К. ЛАРИНА — Спасибо за вопрос. Ну, вот сейчас, кстати, по-моему, еще идет на канале «Культура» фестиваль Театра Фоменко. Там как раз почти весь репертуар сегодняшний снят на пленку. Это уже спасибо.
А. КАЛЯГИН — Ну, это правильные, конечно, вопросы. Мой ответ тоже будет правильный. Профессионально, для того, чтобы профессионально и очень хорошо снять спектакль, ну, вот например, Ксенечка говорит о театре Фоменко, который снимали на телевидении, спектакли которого снимали на телевидении. Дело в том, что это много камер, 2-3 камеры, это монтаж и т.д., и т.п. У нас есть почти, в данном случае, у нашей «Золотой маски», почти весь срез театральной жизни России по годам, но это все очень не профессионально. Потому что и по звуку, и по технике и т.д., и т.п. Для того, чтобы хорошо снять, нужны хорошие деньги. Мне нравится, вообще, Ваша идея, которая действительно была воплощена раньше. Был «Театр у микрофона», был театр на телевидении, снимали спектакли. Раньше, в советское время этим занималось, действительно, государство, которое считало нужным, необходимым донести, условно говоря, до города Хабаровска, предположим, премьеру Малого театра. Сейчас для того, чтобы снять, Малому театру нужна сумма, условно говоря, там 5-10 тысяч долларов. Ну, для этого нужно найти эту сумму. Вот проблема только в деньгах, желание есть.
К. ЛАРИНА — Алло, здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬНИЦА СВЕТЛАНА ЮРЬЕВНА — Здравствуйте. Александр Александрович, одно слово. Может быть, другим важнее дозвониться. Но вам за «Последнюю запись Крэппа»… Я жила за рубежом, и вот сейчас приехала сюда. Три раза уже смотрела. Это — камертон. Спасибо Вам большое. Вы знаете, это настолько тонко и настолько сильно, что равного просто нет. У меня не было возможности высказать Вам это лично.
А. КАЛЯГИН — Спасибо. Я потрясен, честно Вам скажу. Я вчера играл последний спектакль в этом году, «Последнюю запись Крэппа». Ну, в январе уже теперь будут. И мне очень приятно слышать это. Спасибо Вам.
К. ЛАРИНА — Спасибо Вам, Светлана Юрьевна. СЛУШАТЕЛЬНИЦА СВЕТЛАНА ЮРЬЕВНА — Вы знаете, я всех вокруг себя, уже кого могла просила и просто приказывала, сходить на этот спектакль. Выживем!
К. ЛАРИНА — Спасибо.
А. КАЛЯГИН — Поставил мой любимый режиссер Роберт Стуруа, который уловил то, что называется мое предощущение жизни. Вот так бы я сказал.
К. ЛАРИНА — Еще звонок, пожалуйста. Алло, здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ ВЛАДИМИРОВИЧ — Никаких вопросов к Вам нет, Александр Александрович. Ради Бога живите и творите дольше! Все!
А. КАЛЯГИН — Спасибо Вам большое.
К. ЛАРИНА — Так, хорошо у нас идет, к финалу близится разговор, правильные звонки пошли.
А. КАЛЯГИН — Ксения, это Вы подстроили.
К. ЛАРИНА — Еще звонок, пожалуйста. Алло, здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬНИЦА ТАТЬЯНА — Меня зовут Татьяна, я из Перми. Александр Александрович, спасибо Вам большое за Ваше творчество! А вопрос у меня такой. Сейчас у нас в театре драмы работает Борис Мильграм. Наш губернатор пригласил его в наш город, и у меня такой вопрос. Я знаю, что он приглашает московских актеров и режиссеров для постановки спектаклей. Я хотела бы узнать, есть ли у Вас с ним какая-то связь и договоренность, может быть?
А. КАЛЯГИН — Нет, лично у меня нет. Я знаю очень хорошо этого режиссера.
К. ЛАРИНА — Т. е. Вы хотите, чтобы Александр Калягин к Вам приехал? СЛУШАТЕЛЬНИЦА ТАТЬЯНА — Да. Очень хочу.
К. ЛАРИНА — А, понятно.
А. КАЛЯГИН — Понятно, спасибо.
К. ЛАРИНА — Еще звонок, пожалуйста. Алло, здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬНИЦА ТАТЬЯНА АЛЕКСАНДРОВНА — Александр Александрович, я жительница Арбата и говорят, что когда Вы переедете в новый театр, этот театр отдадут под казино и варьете. Что Вы на это скажете?
К. ЛАРИНА — Татьяна Александровна, Вы знаете, а у меня другая информация. Мне сказали, что «Новоарбатский гастроном» отдадут под казино и под варьете. Но может быть, и Калягина туда же, я не знаю. У Вас какая информация, Александр Александрович?
А. КАЛЯГИН — Ну, вот насчет бывшего «Новоарбатского гастронома» я это слышал, Ксенечка, то, что Вы говорите. А то, что нашу площадку отдадут под казино? Я слышал другие версии, что она, может быть, как я говорил, открытой площадкой для театральных проектов или туда пока поместят некоторые театры, которые…
К. ЛАРИНА — Вот Вы сказали про Бертмана, да?
А. КАЛЯГИН — Например, вот у Погребничко трагедия случилось, почему бы ни помочь со временем и пока не играют там. Другое дело, нужно ли Погребничко такое помещение, это сам Юра будет выбирать, но мне бы хотелось, конечно, чтобы традиции театра в этом доме пока еще остались, конечно, хотелось бы.
К. ЛАРИНА — У нас заканчивается наш разговор с Александром Калягиным. Поскольку мы встречаемся, видимо, последний раз в этом году, я думаю, что стоит воспользоваться моментом и попросить Александр Александровича, поскольку он поздравил Настю Вертинскую с праздником, то давайте, поздравьте и наших слушателей с наступающим Новым годом и пожелайте им что-нибудь.
А. КАЛЯГИН — Ксенечка, прежде всего, я хочу Вам сказать. Спасибо, сколько мы знаем друг друга, Вы - очаровательны, Вы - действительно вездесущи.
К. ЛАРИНА — Я везде.
А. КАЛЯГИН — Вас так нагрузили, такой работой тяжелой, Ваш сегодняшний именинник Венедиктов сделал тяжело Вам, Вам будет тяжеловато дальше. Вы раньше вели такие эксклюзивные передачи. Ксенечка, я поздравляю Вас с Новым годом. Я знаю, что Вы - очаровательная женщина, это видно, очаровательная мать, знаю, как Вы волнуетесь о детях. Я хочу поздравить всех своих и не своих радиослушателей с Новым годом. И Вы знаете, видимо, я какой-то в этом смысле консерватор. Я всегда говорю только об одном: о здоровье. Это было и когда и 20 лет, я понимаю, что мое медицинское прошлое во мне по-прежнему светится, но я говорю всегда о здоровье, все остальное будет, пребудет, останется, придет и т.д.
К. ЛАРИНА — Аминь.
А. КАЛЯГИН — Будьте все здоровы. Абсолютно искренне.
К. ЛАРИНА — Александр Калягин наш сегодняшний гость. Спасибо большое и до встречи в театре, я надеюсь. Пока!
А. КАЛЯГИН — Спасибо.

Ксения Ларина

Радиостанция «Эхо Москвы», 18.12.2004


     

Copyright © 2002 Александр Калягин
kalyagin@theatre.ru