Другие страницы:
<< | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | >>

27.12.2004, «Театральные Новые Известия», Марина Базылюк
На руинах Чеховского театра

18.12.2004, «Радиостанция «Эхо Москвы»», Ксения Ларина
Дифирамб. Александр Калягин

15.12.2004, Александр Калягин
Выступление Александра Калягина на парламентских слушаниях, посвященных обсуждению законопроекта об Общественной палате

1.12.2004, «Театральные Новые Известия», Александр Калягин
Что скажет племя молодое?

28.10.2004, «Независимая газета», Александр Калягин
Кровь, которая пугает

8.07.2004, «Новые Известия», Александр Калягин
Легкая передышка

21.06.2004, «Комсомольская правда», Наталья Волошина
Александру Калягину понравилась смерть графини

18.06.2004, «Украина и мир сегодня»
Сказать людям самое важное

18.06.2004, «Российская газета», Майя Кучерская
Когда слово — золото

11.06.2004, «Украина и мир сегодня», Людмила Печерская
Соло для магнитофона с артистом

10.06.2004, «podrobnosti.ua», Надежда Григорьева
На сцене театра имени Ивана Франко — моноспекталь «Последняя запись Крэппа»

10.06.2004, «Культура», Наталия Каминская
Вакантное место пусто не бывает

7.06.2004, «Новая газета», Екатерина Васенина
Александр Калягин подвел итоги театрального сезона

4.06.2004, «Время новостей», Александр Соколянский
С выраженьем на лице

28.05.2004, «Новые Известия», Юлия Гольденберг
Возродится ли театр им. А. Чехова в Ялте?

25.05.2004, «Новые Известия»
Александру Калягину — 63

14.05.2004, «Российская газета», Михаил Золотников
Без грима

5.04.2004, «Итоги», Андрей Ванденко
Есть ли жизнь без кассы?

3.04.2004, «Театральные Новые Известия», Александр Калягин
Год творческих людей

30.03.2004, «Новые Известия», Александр Калягин
Шаг в бездну

Другие страницы:
<< | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | >>
Есть ли жизнь без кассы?

Александр Калягин: «Не знаю, кто обронил фразу, будто художник должен быть голодным, но некоторым товарищам оказалось выгодно воспринять ее слишком уж буквально. Дескать, когда речь идет о высоком искусстве, негоже думать о прозе, торгуясь из-за гонорара»

У председателя Союза театральных деятелей России Александра Калягина есть повод чувствовать себя именинником. Исполняется десять лет детищу СТД: национальный фестиваль «Золотая маска» и одноименная премия, вручаемая по итогам сезона лучшим театральным режиссерам, актерам, художникам, отмечают первый юбилей. Но в интервью «Итогам» Александр Александрович дал понять, что пить шампанское рано, а вот боржоми — в самый раз…
— Первую профессию не забыли, Сан Саныч?
— Фельдшера «скорой помощи»? И прежде помнил, а с годами стал возвращаться к ней чаще.
— Почему?
— Говорю же: годы. Кстати, спасибо за подсказку — таблетку пора принять…
— Полагаю, прежние навыки не забыты, сумеете поставить диагноз российскому театру? Жив клиент или…
— С этим пациентом только так и можно: он либо здравствует, либо его уже нет. Пока жив, хотя пытаются умертвить.
— И кто же этот убивец?
— Потерпите, обязательно назову всех по именам, никого не утаю… Театр ломают, пытаясь насильственно запихнуть в рамки, в которых ему не уцелеть. Мне придется говорить о скучных вещах, но иначе не разобраться в ситуации. Проект постановления правительства России о реструктуризации бюджетной сферы предполагает снятие с государства обязанностей по финансированию театров. И что, спросите. Мол, рыночные законы, новые правила игры… Может, и так, но это чревато разрушением лучшего в мире репертуарного театра, того, из-за чего нам все завидуют. Очевидно, что гениальные научные открытия случаются там, где фундаментальная наука финансируется должным образом. Да, Ньютон открыл закон всемирного тяготения, когда ему на голову упало яблоко, но не забудем: помимо фруктовых деревьев у сэра Исаака было Королевское научное обществоЙ Так и с театром. Подлинные шедевры способны родиться лишь там, где есть школа, традиции. Люди должны провести вместе годы, овладевая искусством взаимопонимания. Это как в семье: после пятнадцати лет совместной жизни не нужны слова, чтобы понять настроение супруги. Достаточно взглянуть на ее походку…
Вахтанговская школа действительно отличалась от мхатовской — языком, стилистикой, методологией. Это рождало направления в искусстве. В Америке, где отсутствует репертуарный театр, такого нет и быть не может. Сегодня антреприза хороша для коммерческих целей, но от нее пока не стоит ждать открытий и творческих достижений. Недавно в Нью-Йорке смотрел «Генриха IV». Чудно, блестяще сыграл роль Фальстафа Кевин Кляйн. Но все остальное — дежурно, банально, плоско. Явный лидер и подмастерья. Такого никогда не допустит, к примеру, Петр Фоменко. Настоящие вершины — удел репертуарного театра. И по нему сейчас наносят удар.
— Толком-то объясните, в чем проблема?
— Пока государство предоставляет нам помещения, покрывает коммунальные расходы, выплачивает труппе хоть и невысокую, но зарплату. Теперь этого может не быть. Не исключено, даже придется раскошеливаться на аренду, а где прикажете брать деньги?
— Зарабатывать.
— На чем? На билетах? Этого мало. Нужны дополнительные источники. Театры федерального уровня, финансируемые из бюджета Минкультуры, легко пересчитать по пальцам — Большой, Малый, Вахтангова, МХАТы. .. А остальным что делать? Для понимания цены вопроса: любая столичная постановка сегодня стоит около ста тысяч долларов. Костюмы, декорации, афиши… Это если без особого шика. Таких сумм, ясен день, в театральной кассе нет. И приходится худруку брать шляпу и идти с протянутой рукой.
— И вам?
— У нас, к счастью, есть попечительский совет. Хотя раньше приходилось просить. Одни делали вид, будто не понимают, зачем пришел, другие рассказывали про тетку Чарлея и Бразилию, где много-много диких обезьян, а я вынужден был терпеливо слушать…
— У каждой профессии свои издержки.
— Это не издержки, тут другое слово уместнее, но сдержусь… СТД который год кричит о необходимости принять закон о театре. Нам объясняют: ваши предложения войдут самостоятельным блоком в общий законопроект о российской культуре. Хрен с ним, пусть так, но ведь и этого нет! Аналогичная история с законом о меценатстве. Однажды обожглись, дав льготы фондам, созданным якобы для помощи спортсменам, и с тех пор на воду дуют. Но нельзя же всех мазать одним миром! Это не разговор цивилизованных людей. Закон о меценатстве решил бы многие проблемы театра. И сегодня богатые люди помогают нам, но делают это себе в убыток, хотя Запад давно отработал схему: сколько пожертвовал на благотворительность, столько тебе скостили налогов… У нас же по-прежнему действуют «серые» схемы, а мы вынуждены изображать невинных девочек, не понимающих, о чем речь.
Вопросов масса! Не знаю, кто обронил фразу, будто художник должен быть голодным, но некоторым товарищам оказалось выгодно воспринять ее слишком уж буквально. Дескать, когда речь идет о высоком искусстве, негоже думать о прозе, торгуясь из-за гонорара. Но артисту часто платят копейки, вынуждая поститься и не оставляя выбора. Пусть человек сам решает, сидеть на диете или есть в охотку. В то же время с него должен быть спрос. Актер может переврать, переиначить любой текст, и никто не даст ему по шапке. Импровизация! Это, кстати, в равной мере относится и к режиссерам.
— Свобода творчества!
— Какая свобода? Слово «эксперимент» скоро в театре забудут. Ни один худрук не рискнет браться за постановку, не будучи уверенным в ее коммерческом успехе. Вот я в этом году дважды сыграл ва-банк и вляпался. Сначала способный человек Александр Пономарев взялся ставить в “Et cetera” спектакль «Амели». Провал! Пришлось нам с продюсером Давидом Смелянским в авральном порядке менять пьесу и постановщика. Спасибо нашему другу режиссеру Саше Морфову: спас ситуацию, сделав другой спектакль. Но деньги — десятки тысяч долларов — были уже потрачены, декорации заказаны, костюмы пошиты… Дальше: Невежина выпустила у нас «Парижский романс» — и снова неудача. Дважды за сезон! Для меня это беда, страшная боль. Строго говоря, после такого в пору оставлять пост худрука, но попечители пока верят мне и театру, памятуя о прошлых успехах. Однако в следующий раз и они, и я задумаемся: а стоит ли рисковать? Но искусство без эксперимента умрет.
— Какой выход?
— Все упирается в деньги. Художнику нужен простор, он не должен опасаться, что его ударят по рукам за излишнюю самодеятельность. А страх неизбежен, если государство откажется от финансирования. .. Я не выдержал, написал письмо Путину.
— Опять вся надежа на царя-батюшку?
— Как водится. По русскому обычаю… На недавнем приеме в Кремле все гости встали в очередь, чтобы поздороваться с президентом и перекинуться с ним парой слов. И мы с Костей Райкиным пристроились в хвост. Перед нами стоял Жириновский. .. Когда дошел черед, моя речь сократилась до фразы: «Примите нас, пожалуйста!»
— Пообещал?
— Сказал: обязательно встретимся… А потом — выборы, перестановки в правительстве, то да сеЙ Словом, жду.
— А кроме Райкина, кто-то еще из коллег разделяет вашу тревогу? Скажем, Табаков, Захаров?
— Странная вещь происходит. .. Обычно люди объединяются в беде, а у нас каждый выживает в одиночку. С Захаровым трудно говорить на подобные темы. Марк Анатольевич — прекрасный человек, но у «Ленкома» особое финансирование со стороны московского правительства… В общем, сперва нас было трое — Табаков, Райкин и я, но вскоре Олег откололся. Сказал: «Саня, извини, но ничего у нас не получится. Дело гиблое». Что тут прибавишь? Я таким пораженческим настроениям не подвержен, хотя, конечно, жаль, все же идти легче вместе. Согласитесь, Райкин и Калягин плюс Табаков — совсем не то, что Райкин и Калягин минус Табаков…
— Может, плохо объяснили Олегу Павловичу, что хотите от него?
— Бросьте! Вопрос в другом… Успех разделяет. Да, Табакову надо отдать должное. Он талантливый худрук и способный бизнесмен, его стараниями МХАТ обрел нынешнее материальное благополучие. А вот Ефремов был гениален в творчестве, но не в менеджменте. Олег Николаевич не умел зарабатывать деньги, и меркантильные вопросы его мало волновали. Он последний из могикан, миссионер, молившийся на театр. Больше таких нет… Впрочем, МХАТ все равно останется на привилегированном положении. Не в том смысле, что Минкультуры даст ему на два рубля больше, чем остальным. Вопросы Художественного театра решаются чуть проще, чуть быстрее… Этого «чуть» достаточно, чтобы отделить Театры с большой буквы от всех прочих. Речь не только о МХАТе, но и о Малом, и о Большом, и об Александринке… Им в любом случае не дадут погибнуть. Так и должно быть, все верно. Национальная гордость! Но ведь рядом и те, кому плохо, о ком не вспомнят!..
Проблема усугубляется еще и тем, что у нас ведь только дай отмашку, понесет по ухабам так, что костей не соберешь! Есть театры губернские, а есть муниципальные. Мэры областных центров часто не в ладах с губернаторами. Если театр в почете у одного, второй считает долгом гнобить его. Примеров тому масса. А исключений — мизер. Пожалуй, лишь Хлопонин в Красноярске, Федоров в Чебоксарах, Полежаев в Омске да Говорин в Иркутске разницы не видят, одинаково финансируя всех. Но и они ничего не сделают, если статья из бюджета исчезнет. Увы, для многих местных чинуш театры — лишняя головная боль, от которой надо поскорее избавиться. А тут и случай хороший есть…
Извини, старик, я не в лучшем расположении духа. Вроде бы работаешь, что-то делаешь без отдыха, а потом вдруг возникает чувство, будто ничего вокруг не меняется. Подходит к концу мой второй срок на посту председателя СТД, и все отчетливее вижу: времени для осуществления задуманного очень мало. С отечественной бюрократией и волокитой есть шанс увязнуть в любом деле. Иногда ощущаю полное бессилие, нет, не панику — бессилие. Порой охватывает ярость. Не привык сдаваться, но и борьба с ветряными мельницами не мое, хотя и играл Дон-Кихота. Строительство взаимоотношений между общественной организацией и государством — долгое и муторное занятие. Видимо, оно завершится не скоро.
— На третий срок не пойдете?
— Впереди еще два года. Будет время подумать, хотя, не скрою, хочется закончить начатое. С другой стороны, главное мое дело на сцене. Если меня и запомнят, то по ролям. Мистика уже то, что я занялся общественной работой, всегда считал себя не созданным для нее. Меня долго пытали, не мешает ли это игре, долго прислушивался к себе, и могу честно ответить: нет, не мешает. Видимо, я слишком актер и хорошо умею перевоплощаться.
— В образ успешного предпринимателя вжиться не пробовали? Табаков открыл в себе талант, а вы? СТД сие явно не повредило бы.
— В союзе подобралась профессиональная команда экономистов и юристов. Приводим в порядок здравницы в Ялте и Сочи, ищем инвесторов…
— Вернемся к началу разговора, Сан Саныч. Так и не понял, каков ваш диагноз. С одной стороны, состояние здоровья пациента вроде бы вызывает опасения, а с другой — вы проводите десятую «Золотую маску», раздаете многочисленные призы…
— Одно другому не противоречит. Да, ситуация серьезна, но театр жив. Несмотря на одно и на другое. Русская национальная особенность! Фестиваль же — итог сезона, в котором были и удачи, и провалы. Если следовать вашей логике, «Маску» можно прикрыть, но тогда надо и «Нику» отменять, и «Оскара». Год на год не приходится — то густо, то пусто. Впрочем, Эверестов по определению не может быть много. Главное, что они есть.
— Назовете?
— Оговорюсь: это мнение не председателя СТД, а частного лица. Не пропустите «Московский хор» Льва Додина. Безусловная вершина. За последние пару лет не видел ничего более блестящего. Еще настоятельно рекомендую посмотреть «Ромео и Джульетту» Оскараса Коршуноваса. Похоже на молодого Эфроса. Я специально летал в Литву. Вернулся потрясенным.
— Значит, советуете театралам мигрировать в Питер и Прибалтику?
— Театр Европы Льва Додина гастролирует в Москве в июне. Коршуновас будет ставить в “Et cetera”. Любая его работа — событие. Очень востребованный режиссер! Сейчас работает во Франции, потом едет в Нью-Йорк, а оттуда — к нам.
— Гора придет к Магомету?
— Да, если этим словом называть московского зрителя, не дающего пустовать театральным залам. Кстати, самое убедительное доказательство, что наш диагноз верен: пациент жив. Продолжение следует, еt cetera…


Андрей Ванденко

Итоги, 5.04.2004


     

Copyright © 2002 Александр Калягин
kalyagin@theatre.ru